– Это мать щенят? – спросила она.
– Да, – ответила Дамарис.
– Какая красавица. Так я себе и свою представляла. Очень жаль, что иду домой с пустыми руками.
Химена стала спускаться. Собака завиляла хвостом, приветствуя Дамарис, а ее охватила ненависть. Та целую неделю где-то носилась, а теперь вот явилась – портить все что ни попадя.
Вечером Дамарис смотрела на собаку уже не так злобно и через какое-то время посадила ее на привязь и даже провела рукой по спине, чего не делала довольно давно – последний раз такое случилось еще до того, как сука ощенилась.
На следующее утро вместе с собакой на привязи она спустилась в деревню. Море с отливом отступило, и Дамарис с собакой шли по пляжу – огромному и серому, как море и небо. Рыбаки к тому времени уже вышли на лодках в море, и на пляже не было никого, кроме голых сопливых мальчишек, игравших посреди мусора. Тучи всю ночь старательно извергали на землю потоки воды, но теперь в воздухе висела лишь какая-то морось, не мешавшая людям выйти на улицу и заняться обычными делами, как будто дождя и в помине не было. Вода с небес всегда падала такой холодной и чистой, что, казалось, вымоет весь мир, однако на самом деле именно дожди были виной тому, что все вокруг покрывалось плесенью: ветки деревьев, бетонные опоры причала, фонарные столбы, деревянные сваи под домами, дощатые стены, а также крытые цинком и асбестом крыши…
Они шли и шли, а к ним, вылезая из-под домов и ресторанов, один за другим подходили бродячие псы, обнюхивая суку, и, к неудовольствию Дамарис, она виляла хвостом каждому из них, демонстрируя тем самым, что знает каждого. Дамарис с облегчением выдохнула, увидев, что доньи Элодии возле ресторана нет, потому что понятия не имела, какими словами скажет ей о том, что собралась сделать.
Пляж кончился, и теперь они, повернувшись к морю спиной, поднимались по мощеной улице, шли мимо ряда домов, лавок и деревянных мини-отелей, имевших менее затрапезный вид, чем их собратья на пляже, с покрытыми лаком или выкрашенными в яркие цвета фасадами и садиками с орхидеями, потом прошли военный аэродром и «Китовый парк», где в сезон можно полюбоваться акробатикой китов, и наконец добрались до соседнего городка. Небо по-прежнему было затянуто плотной пеленой, но дождь перестал, и Химена разворачивала свой прилавок с сувенирами. Товар на бархате укладывала ровненько, словно по линеечке.
Химена с интересом наблюдала за их приближением, но еще больше удивилась, когда обе остановились прямо перед ней.
– Что это вы здесь делаете?
– Вот, привела ее вам.
– Собаку? – изумилась Химена.
– Если вы, конечно, согласитесь ее взять, – сказала Дамарис.
– Конечно, возьму. – Химена растрогалась и наклонилась погладить собаку. – Как же мне не взять ее, родную сестренку моего Симона!
Но вдруг остановилась и подняла на Дамарис недоверчивый взгляд.
– А почему вы мне ее отдаете?
– Потому что вы любите ее больше, чем я.
Этот ответ Химену полностью успокоил.
– Да уж, у вас дома собак и так много, – сказала она и снова принялась гладить собаку. – Как ее зовут?
– Чирли.
– Пди-и-и-ивети-ик, моя Чидли, – пропела Химена на особом сюсюкающем языке, гладя собаку по голове и спинке, – пди-и-ивети-ик, моя кдасавица, моя ходошая, как у тебя дела?
Собака в ответ завиляла хвостом.
– Вам нужно держать ее на привязи, – предупредила ее Дамарис. – Пока не привыкнет, по крайней мере, а то она убежит.
– Ясное дело, – отозвалась Химена.
Однако через пару дней собака вернулась в дом на горе. Дамарис смотрела сериал, и ей пришлось прерваться, чтобы выскочить из хижины и прогнать ее – не хватало еще, чтоб та решила, что ей тут рады. Дамарис махала на нее руками, кричала страшным голосом, но сука ее не боялась, и единственное, чего ей удалось добиться, так это загнать ее под большой дом. А когда Дамарис попыталась выковырять ее оттуда шваброй, та переместилась еще дальше, в самую середину, где ее было не достать даже с помощью длинного шеста с сеткой, предназначенного для чистки бассейна.
Будь у нее на телефоне деньги, Дамарис позвонила бы Химене, попросила бы ее прийти и забрать собаку, отстроилась бы от этой проблемы и продолжила смотреть сериал. Но поскольку на счете не было ни гроша, она пришла в полное отчаянье и мысленно принялась осыпать Химену проклятиями. «Старая ты дура, – говорила она ей, – ты что, последние мозги пропила, греховодница? Разве не говорила я тебе, что привязывать нужно?» «Aх, так ты ее привязывала, – продолжала она, как будто бы Химена ей ответила, – так значит, плохо привязывала, руки у тебя крюки, у дуры! Ты что, дожив до седых волос, даже узла гребаного нормально завязать не можешь?» Дамарис продолжала бегать вокруг большого дома с шестом для чистки бассейна в одной руке, размахивая другой и строя гримасы, как будто она и в самом деле с кем-то дискутирует. Рохелио не было, он ушел косить газон на участке сеньоры Росы, но если бы в тот момент он увидел жену, то непременно бы решил, что Дамарис совсем слетела с катушек.