Если бы коты ухмылялись, загоняя мышь в угол, то улыбались бы они так, как улыбался сейчас Дианджело.
На мгновение её сердитый взгляд задерживается на его лице. Высокий лоб, прямой нос, рельефные скулы. И губы – розовые. Нижняя – мягкая, ровная, пухлая; верхняя – словно чётко очерченный лук; волна с двумя гребнями.
– Любишь игры? – поднимает он бровь.
– Нет, - качает она головой.
– Думаю, на самом деле, любишь. Просто до сих пор не было достойных игроков.
Он наваливается на Николь быстро и резко, придавливая собственным телом к дивану.
– Пусти! – гневно шипит она рассерженной кошкой.
Губы плохо слушаются – его лицо слишком близко от лица Николь. Его прикосновения жгут, будто до неё дотронулись металлом.
Она и правда боится, что боль в любой момент может стать настоящей. Среагирует её внутренняя магия или кольца-артефакты, пытаясь этот чёртов дар удержать. Хорошо хоть голода Николь пока не чувствовала – только гнев.
– Пусти, идиот! – повысила она голос. – Отпусти, сейчас же!
Николь шипит змеёй. Извивается, как змея, пытаясь выскользнуть из-под жилистого тела. Но ничего не выходит. Её сопротивление только сильнее распаляет блондина. Он запускает пальцы в её волосы. Сжимает так крепко, что она замирает. Ведь если продолжит, снимет с неё скальп, ну, или вырвет клок волос – это уж точно.
Дианджело целует Николь. Легко прихватывает зубами то нижнюю, то верхнюю губу. Играет, будто он и правда кот, а она – маленькая, серая мышка.
Как не пытается Николь сопротивляться, но в теле вспыхивает пожар. От его поцелуев становится сладко. Слишком. Эта сладость бьёт по горлу, бежит по венам, готова сорваться стонами… а потом руку обжигает резкая боль и разум возвращается к ней.
Воспользовавшись тем, что, увлечённый страстными поцелуями Дианджело ослабил контроль, Николь освобождается из плена его объятий и устремляется к спасительной двери.
– Стой!
Ну, конечно…
Останавливается она, лишь спрятавшись в своей спальне, заперев дверь на замок.
Как назло, напротив зеркало. Она отражается в нём в полный рост. А это жутко. Браслеты и кольца святятся синим, глаза – алым. Вся фигура словно окутана туманом.
Такими в книгах описывают выползающих из лощины голодных упырей, ищущих, кем поживиться.
Испуг смыл последние остатки вожделения и сияние вокруг её фигуры погасло, остались лишь страх и тревога.
Неужели Дианджело тоже видел это?..
Чёрт! И как с этим жить?..
Что-то срочно нужно придумывать, решать проблему с инфернальным свечением. Сложно объяснить подобные явления людям.
«В следующий раз, может, и правда проще будет просто выпить с этим кретином?», – вздохнула Николь.
Но знала, что просто точно не будет.
Глава 7. Ещё одна ночь
Нельзя жить среди людей, сверкая алым огнём в глазах и распространяя вокруг себя светящийся туман. Люди верят, что вампиры, оборотни, суккубы – это всего лишь фольклор. Так должно оставаться и впредь. Не Николь нарушать славную вековую традицию.
Проблема как раз и заключается в том, как отыскать способ, чтобы её не нарушить?
Меньше всего Николь хотелось обращаться к Клоду. Даже мысленно она не могла заставить себя думать об инкубе, как о брате. Пусть даже и сводном. Но от правды никуда не деться – он единственный, кто может помочь найти способ затеряться в толпе и не отсвечивать.
Придётся наступить на горло одному своему страху, чтобы справиться с другим.
С тяжёлым сердцем она коснулась зелёной кнопки вызова ни панели смартфона.
Несколько гудков, а потом ласкающий бархатный голос с придыханием отозвался:
– Да, маленькая сестрёнка? Слушаю тебя. Весь внимание.
В воображении Николь возникла яркая картинка: на чёрном и гладком, прохладном атласе лежал обнажённые тела. Красивые стройные женщины с пышными волосами и кроваво-алыми пухлыми губами, при одном взгляде на которых у любого мужчины вскипает кровь. Красотки льнут к инкубу с двух сторон. Скользят ладонями по гладкой коже, изнемогая от желания…