– Работай.
– Нет, вы уж ответьте. Долго мне тут тухнуть?
– Вам нужен визуальный контакт, – предположила Гриша и поводила сандвичем от себя ко мне, – так не сработает.
Подтверждая ее слова, шеф нажал «отбой». Я улыбнулась, наблюдая, как Гриша пытается засосать лист салата в рот, не выронив при этом все остальное обратно изо рта.
– Может просто лечь спать, а завтра само всё рассосется?
– Сама решай…
Я вздохнула. Она все же заглотила салатный лист, и теперь содержимое рта было в безопасности. Тоже захотелось похрустеть чем-нибудь съедобным.
– Там еще осталась капелька варенья? – спросила я Гришу.
Она обернулась и выудила из-за спины пластиковый треугольник с оставшимся сандвичем.
Гриша – моя спасительница…
Мы познакомились год назад. Еще на пятом курсе я поняла, что без минимального влияния не обойдусь. Не просто не пробьюсь, а тупо – не выживу. Я не гнушалась влиять на кого-то по мелочам. Я приняла все, чем была наделена. Хотя, с какой целью мне была дарована способность влиять, я не понимала.
Дело было в одном из московских ночных баров. Это как необходимость слямзить шоколадку. Как желание покурить после совещания… Мне нужно было выплеснуть накопившуюся в связках и сочленениях энергию. Мне требовалось движение. Я хотела танцевать. И других планов у меня не было. Но природа – моя природа, моя натура – взяла свое.
Излишне настойчивое внимание я начала замечать через час. Самым привычным решением было смыться. Надев полушубок, я пошла на выход. Хороший зимний вечер. Замечательная погода. Тихо. Машина припаркована в пятидесяти метрах от бара. Я не пила. Я пришла просто потанцевать. И я собиралась домой – к Марку.
– Киса!
Ключи из сумочки выпрыгнули на деревянный настил крыльца. На улице тусили байкеры. Вся левая сторона стоянки была укомплектована разномастными мотоциклами. Они пили пиво и смеялись. Болтали о своем, кучкуясь в небольших компаниях. Подняв ключи, я спустилась.
– Эй! – кто-то ухватил за плечо, – куда же ты бежишь? Такой прекрасный вечер!
Я вскинула брови, пытаясь отцепить от себя руку. Это был молодой парень, младше меня. Усики, бородка, неуклюжие переминания с ноги на ногу. Возможно пьяный, но запаха алкоголя не чувствовалось.
– Извините, вы меня с кем-то спутали, – сказала я тихо, вцепляясь ногтями в его руку на своем плече.
– Ты же Лида. Я видел тебя по телевизору. В новостях.
– Убери руку, – на уме уже было одно: забудь, иди внутрь. Но слишком ничтожный был повод, чтобы расходовать силы.
– Я хотел бы тебя проводить, Лида, – улыбнулся парень.
– Я тоже не буду против, – послышался новый низкий голос.
Я подняла взгляд на высоченного и худого, словно швабра, мужика. Он вышел из бара, прошел мимо, будто сказал это кому-то другому, и остановился у меня за спиной. Я удивилась. Странный подход. С чего вдруг я постоянно нарываюсь на такое? – думала я с отчаянием и усмешкой.
Я скосила взгляд на длинного. Ничего не стоит успокоить его.
– Девочка, у тебя сложности? – спросил кто-то в ближайшей тусовке байкеров, стоявших в пяти метрах справа на тянущемся по всему фасаду крыльце.
Я удивленно обернулась. Это вмешательство было так приятно и забавно. Разве могла я чувствовать хоть толику опасности? Одна мысль – и они будут рыть носом снег и счастливо повизгивать. Это было даже немного весело. Склонив голову, я сделала неопределенный жест: даже, не знаю.
Меня окликнула высокая, метр восемьдесят, если не выше, женщина. На плече – русая коса. Ковбойская шляпа. Лицо… мужественное. По-другому я не опишу: оно мужественное, как у трансвестита. Но не пошлое. Просто – грубое. Кроме этого грубого лица и косы на ней был темно-розовый кожаный костюм – штаны с бахромой и куртка. Она, как насмешка над всем, что могло бы быть дорого всем женщинам, всем байкерам, и вообще всем людям, смотрящим на нее – существовала и смотрела на меня, взглядом спрашивая о необходимости вмешаться. Я кивнула.
– Пожалуй, да.
Взглянув на свою компанию, она направилась к нашей троице. Встала над парнем, спрашивая об осознании необходимости продолжать разговор (похоже, это ее стиль общения). Затем обернулась к длинному, осведомившись о целях притязания к моей персоне. Если честно, я и сама «осознала необходимость ретироваться».
Их смело. Их смело, будто школьников, застуканных за курением в туалете. Я была поражена. Впервые я увидела, что подобные вопросы могут решаться с такой простотой и скоростью, без применения моих способностей. Простым вопросом, взглядом, уверенностью. Я вежливо поблагодарила за вмешательство.
– Не стоит благодарности, – ответила она без улыбки тем же тоном, которым разговаривала с претендентами на мое внимание.