Спустившись на две ступеньки, я направилась к машине. Розовая байкерша была настолько странная, что выкинуть из мыслей ее было невозможно. Я думала о том, что постоянно попадаю в подобные ситуации. И мне приходится использовать влияние для быстрого и безопасного решения проблем. Если бы она могла быть со мной рядом всегда. Если бы могла избавить от подобных типов двумя предложениями, просто взглядом. Предоставила возможность забыть об их существовании, позволив спокойно работать и спокойно жить… мне было бы проще. И я не тратила бы силы на ерунду, сосредоточившись на накоплении энергии для моей мечты.
Остановившись, я развернулась. Женщина уже вернулась в свою компанию. Я подошла к перилам, на которых она сидела одним бедром, окликнула. Байкерша обернулась.
– Меня зовут Лида, – представилась я.
– Гриша, – протянула она руку ко мне вниз.
Я попыталась не выдать удивления. Закралось подозрение, что передо мной трансвестит. Пожала твердую теплую ладонь.
– Я хотела бы сделать тебе предложение. Скромное… – улыбнулась я, отходя.
Перемахнув через перила, она подошла ко мне.
– Я не звезда и не дочка олигарха. И я постоянно попадаю в подобные ситуации. Мне не нужна телохранительница, но твоя способность отшить подобную шваль одним словом – просто грандиозна. Если тебя в принципе может это заинтересовать, я хочу предложить работу. Я корреспондент новостного канала. Начинающий. Пока…
Она слушала меня молча, абсолютно не меняясь в лице. В какой-то момент мне показалось, что она вообще не слышит. Я размышляла так: она вроде женщина, она одним взглядом может оградить от ненужного внимания и одним словом – избавить. Подавив желание осведомиться о том, как она меня слышит и понимает ли вообще, я продолжала. В тот зимний вечер я была готова платить ей четвертую часть своего оклада. О том, что он очень скоро и значительно увеличится, я знала наверняка. Но говорить об этом не стоило. Покупать человека на перспективы я не считала честным.
– Я понимаю, что это довольно мало, – прокомментировала я сумму предлагаемого оклада, – и понимаю, что работа необычная. Что-то вроде телохранительницы… Но, если тебе интересно, я буду рада.
– Мне интересно, – сразу ответила она. Тем же тоном. Спокойно-безразличным.
Я не сдержала радостной улыбки. Приподняла подмерзающую ногу.
– Может, в машине продолжим разговор?
– Сама решай… – сказала она и обернулась к товарищам, чтобы сказать: пока, до встречи. С того дня «сама решай…» я слышала чуть ли не каждый день. И каждый раз это скидывание ответственности придавало сил.
Лишь через пару месяцев я спросила: почему «Гриша»?
Полный день мы проводили с ней вместе. Она стала компаньонкой и подругой. Причем так незаметно и стремительно, что я иногда смущалась. Казалось, я не имею права так нагло заполнять ее жизнь, ее личное время (намного дольше, чем восемь рабочих часов в день).
Достав паспорт из набедренной сумки, она протянула мне. Я прочитала раз, прочила второй, соображая. Сдавшись, обернулась к ней. Мы стояли в пробке на третьем кольце. Она сказала: операция по смене пола.
Паспорт гласил: Григорий Валентинович Миронов, 1975 г.р.
Сзади послышался гудок. Я тронулась, пытаясь прийти в себя.
– Так, ты мужчина?
– Похоже, что я мужчина? – спросила Гриша. Я обернулась к ней.
Вообще-то, да, – хотелось сказать. Но я промолчала. Меня мучил лишь один вопрос, и я не смогла сформулировать его иначе:
– Гриша, ты испытываешь сексуальное возбуждение, находясь рядом со мной?
Я почувствовала, что краснею. Я вообще не краснела. Никогда. Возможно, это был первый случай, когда я покраснела.
– А должна? – спросила она спокойно, будто это был обычный рабочий вопрос.
Если мужчина, то должна, думала я. Я так устроена. Я не всегда могу это контролировать. Но, слава богу, если нет. Я обернулась, чувствуя, как горят уши.
– Да или нет?
– Нет, – покачала она головой.
Я кивнула, облегченно выдыхая.
– Почему ты не сменила паспорт?
– Не успела, – пожала она плечами.
2. Март 2008 года, Косовска-Митровица
Выборы завершились известным всему населению страны за полгода до начала предвыборной компании результатом. Все было прогнозируемо и банально. Выбор был сделан без моего гражданского сознательного участия. Выбор был сделан.
Когда всеми правдами и неправдами я получила направление в Косовска-Митровицу, казалось, жизнь налаживается. Конечно, это кощунство, но я собиралась отработать свою личную «произвольную программу» в каждом из репортажей.