– В оцепленном периметре несколько десятков единиц тяжелой техники, над городом курсируют вертолеты. Прорывающихся к зданию суда манифестантов сдерживают представители миротворческих войск.
Анатолий поднял руку. Гриша обе: уходи!
Оператор стремительно ретировался в сторону от проезжей части.
– Что они собираются делать? – спросила у Анатолия. – Они же не будут по нам стрелять?
Оператор сфокусировал на мне взгляд. Скорее всего, не расслышал. За спиной что-то взорвалось.
– Снимай!
Прямо над нами кружили вертолеты. Хотя, и без них расслышать было что-то сложно… Я скосила взгляд на странное движение дальше по улице. Потом и вовсе обернулась. Подняла палец, показывая. Анатолий развернулся вместе с камерой. Выше по улице одновременно, словно договорившиеся, на проезжую часть синхронно падали два столба. Среди криков, скрежета и выстрелов послышался новый взрыв. Гриша маячила рядом, пытаясь уберечь от бегущих к зданию суда людей. Каспер… Я привидение Каспер… Меня никто не видит.
– Лида, камера.
– Мы видим, как гражданские лица оказывают ожесточенное сопротивление миротворческим силам ООН и НАТО. На глазах выстраиваются баррикады из машин, только что были повалены осветительные мачты. Слышатся выстрелы. Практически у каждого присутствующего здесь в руках… – от раздавшегося грохота я присела, вжала голову в плечи и обернулась.
– Пиздуем, – сказала Гриша. Мы вжались в стену. Я начала кашлять.
– Что это?
– Пошли, – Анатолий натянул ворот водолазки на нос и тряхнул головой.
По щекам текли слезы, в носу и горле першило. Еще минуту назад мы бежали бы против течения толпы. Теперь людская река изменила направление.
Забежав за угол дома, я откинула голову на бетонную стену. В какой-то миг, вычислить который уже не представлялось возможным, мы оказались в центре войны. Настоящей, оглушительной, пахшей гарью и газом. Меня снимать после всего унюханного было нельзя. Но Анатолий имел опыт несравнимо больший, чем я. Вздрогнув от прикосновения, я открыла глаза. Мгновение передышки закончилось. Гриша, поплевав на салфетку, вытирала подтеки туши у меня на щеках.
– Может, у тебя еще и «Натуральная слеза» припасена? Если у меня глаза такие же, как у тебя…
– Угу…
– Готова? – осведомился Анатолий. Поморщившись, я кивнула.
– На ближайших к зданию суда улицах Косовска-Митровицы разворачиваются боевые действия. Несколько сотен сербов, возмущенных осуществленным УМНИКами захватом…
Гриша заржала. Анатолий склонил голову. Я опустила глаза и начала тихо смеяться.
– Без истерик, Лида.
Я кивнула, пытаясь продышаться. Уже совсем рассвело, но светлее будто и не стало.
Комментируя происходящее, я выключала микрофон, чтобы высморкаться и прокашляться. Да, я сказала, что миротворцы были вынуждены применить слезоточивый газ против манифестантов. Но никого не интересовало, что корреспондент тоже нанюхалась его вдоволь. В какой-то момент мы опустились на корточки и перебрались за ближайшую машину. Я молилась, чтобы она не взорвалась и не привлекла внимания ни одной из сторон, пока мы за ней прятались. Я молилась. Впервые в жизни…
И казалось, что это никогда не кончится…
– Они резиновыми пулями отстреливаются, – Анатолий шмыгнул носом.
– И взрывы пуховые, и огонь нарисованный и гранаты игрушечные… – качнула я головой.
– Просто, скажи это.
Мы снова поднялись.
Живы будем – не помрем… Сама хотела, Лида.
3. Сентябрь 2008 г.
Я сидела в открытом кафе на крыше отеля и просматривала почту. Гриша сидела напротив, попивая кофе и посматривая по сторонам. В скайпе, гуглтоке и аське мигали сообщения. В эти утренние часы, когда солнце только-только показалось над горизонтом, я могла посвятить пол часика трепу.
Писали друзья. Писали поклонники. Кто-то просил о встрече. Кто-то на встрече настаивал. Вежливо отбрехиваясь, я смотрела на мигающее сообщение от Марка. Вздохнув, открыла.
Он писал всю неделю, кидая фразы утром, вечером, ночью. Каждый раз, когда не мог удержать себя от того, чтобы не написать. Он скучал. Об этом не стоило и упоминать. Я сдерживала себя, чтобы не написать, что тоже скучаю.
Когда я добралась до последнего сообщения, появилось новое: Я знаю, что ты тут.
Я улыбнулась: Привет.
Марк написал: Возьми трубку. Я хочу услышать твой голос.