Миша не осведомлялся по поводу моей основной работы. Он вообще не видел необходимости оставаться штатным корреспондентом. Это единственное, чего он не понимал: зачем мне аудитория новостного канала.
– Позвони Грише, – попросила я.
Миша – мой агент. И он ненавидит меня. Я это знаю, Гриша это знает, Марк это знает. Двое мужчин, наблюдающих все, что я делаю и вынужденных находиться рядом: Миша и Валерий Михайлович. Но с шефом я справляюсь. С Мишей не могу.
Единственное, что я могла сделать с самого начала, это предупредить:
– Наши деловые отношения закончатся в ту секунду, когда ты проявишь ко мне личный интерес.
Он промолчал тогда. Кивнул, пальцем включая гарнитуру в ухе и произнося:
– Да. Да, это решаю я.
Так начиналось наше сотрудничество. И в тот день, в ту минуту он уже ненавидел меня.
Марк вынул мобилу из моей руки. Обнял, целуя.
– Куда?
– Италия. Миша договорился с Limoni. В воскресенье презентация в Милане.
Стянув жакет, прислонил к стене. На третьей пуговице мобила снова зазвонила.
– Марк…
– Потом перезвонишь.
– Потом будет поздно, – я аккуратно отстранилась.
Звонила Гриша. Я присела на лавку.
– Да, Гриша.
– Ты не планировала дать мне отпуск, пока сама в отпуске?
– Это праздный интерес или он тебе нужен?
Последовала заминка. Я прикидывала, сколько времени она жила моей жизнью. Только моей. Мы познакомились зимой почти два года назад. Я даже не думала об этом. Она стала частью моей жизни. Частью меня.
– У меня накопились дела, которые неплохо было бы решить.
– Хорошо. Сколько времени тебе нужно?
– Недели хватит.
– Если тебе нужна какая-то помощь, что угодно – просто скажи.
– Я знаю, что ты все можешь, Лидунь, – улыбнулась Гриша на том конце провода. – Мне просто нужна неделя.
– Хорошо, – выдохнула я, – позвони мне.
– Не скучай. Отбой.
Я опустила руку с телефоном на колени и посмотрела на Марка, подпирающего стену.
– Я успела забыть, что она – отдельный человек.
– Я и сам успел забыть, что он – отдельный от тебя человек.
Я нахмурилась. С каким трудом Марк смирялся с Гришей – это отдельная история. Признавать в ней женщину он не собирался. Всё их общение состояло из «привет» – «привет», «пока» – «пока». Оттолкнувшись от стены, Марк пошел на кухню. Я опустила голову. По всему телу расплывалась немыслимая усталость. Если бы я могла превратить в жизненную энергию, хоть толику той силы, что вливалась в меня ежесекундно, пока кто-то где-то листал журналы с моими фотографиями, смотрел ток-шоу или вдруг попадал на редкие репортажи… Я слышала, что все они, даже самые первые, выложены в Интернете на ХХХ-сайтах. Освещение предвыборной компании, беспорядки в Косовска-Митровице. Очень возбуждающее зрелище…
Я просто устала. А без Гриши становилось неуютно. И Марк… он молчал, но я достаточно хорошо знала мужа, чтобы осознавать тяжесть, с какой он принимает все происходящее вокруг меня.
– Еще пару лет. Пять максимум. И все. Мне не нужно больше, – пообещала я, входя на кухню.
– Не нужно больше для чего? – Марк достал из пиликнувшей микроволновки подогретый для меня ужин.
Застегивая расстегнутые минутами раньше пуговицы, я ушла мыть руки.
Для того, думала я, чтобы попытаться осуществить свою мечту. Первый пункт в том забытом списке. Вернуть маму…
Иногда казалось, что я могу все. Погасить вулкан. Утихомирить торнадо. Остановить Землю. Но уверенности в том, что я могу изменить прошлое – все еще не было.
– Неужели нельзя было заранее договориться об отпуске? Неужели тебе настолько наплевать?
Я замерла в проеме двери. Сердце болезненно сжалось.
Четыре года мы были вместе. Он был первым и единственным мужчиной в моей жизни. Мне никто и никогда не был нужен кроме него. Но все эти оправдания не имели значения, если посчитать, сколько времени мы провели вместе в последние два года. Я была с Гришей, я была в журналах, я была в новостях, я была в ток-шоу, я была где угодно и с кем угодно… только не с ним.
– Марк, мне нужно еще немного времени. И тогда я исчезну для всех… Я обещаю.
– Не обещай, – покачал он головой, – мне твои обещания…
Он направился прочь. Я не решилась задержать. Пошла за ним в комнату.
– Гриша знает о тебе сегодняшней больше, чем я, – Марк сел в кресло, вытягивая ноги. Он тоже устал. – Я не понимаю, просто не понимаю, что происходит вокруг тебя. Это не нормально. Это неестественно, – он молчал, прикрыв глаза. – Прости, я устал сегодня. Иди, ешь.
Я вышла, но аппетита не было. На кухне всё было таким же асфальтовым, как и раньше. У нас были средства на новый дом, на новую жизнь. Он думал об этом. Я думала об этом. Но это не имело значения, потому что меня рядом с ним не было. А без меня ему ничего не было нужно. Для меня же было дорого возвращаться именно сюда. В эту квартиру. В эту асфальтовую кухню…