– It’s so easy to pick up them… – послышалось мурлыкание над ухом.
Она села на мой лежак и вытянула ноги. Выгнула спину, закидывая назад голову. Бедные, бедные, бедные мужики…
Наконец, дошел смысл сказанной фразы. Турчанка, может. Или испанка. Ее рычащий акцент делал речь игривой, зазывной.
Перевернувшись на спину, я с любопытством наблюдала за незнакомкой. Она притронулась к лифу платья и в ее ладони появилась золотая визитная карточка. Протянув ее мне, женщина подмигнула и поднялась.
На золоченой поверхности изящной латиницей было отпечатано приглашение:
Дорогая Лида,
Мы имеем честь пригласить тебя на собрание
Верховного Суккубата
Декабрь 16, 2008
Собор Св.Петра. Рим. Италия
Лунный день.
Я подняла взгляд на идущего от моря Марка. Лунный день? Ночь, что ли? Moonday…
– Так, вы знакомы?
Я не знала что ответить. Суккубат? Какого хрена?
Марк протянул руку, вынимая из моих пальцев карточку.
– Что это? – спросил, рассматривая ее.
Я сглотнула. Как бы тебе это объяснить…
– М..? – посмотрел на меня.
– Ну, ты же прочел. Приглашение.
Марк вскинул брови, поворачивая карточку то одной стороной, то другой. Она была золотая и чистая. Химики-любители! Вай-вай-вай…
– Я подумала… мы могли бы провести здесь еще пару дней, а в пятницу поехать в горы. Или в четверг.
Марк смотрел на меня исподлобья, чуть улыбаясь. Кивнул медленно: и подбородком и глазами. Я не сдержала улыбки: да, я знаю, как много это для тебя значит.
Только вернувшись в апартаменты, уже вечером, когда Марк полез в сумку за бритвой, я поняла, что практически все, что он взял – и был горнолыжный костюм. Смеялась я долго. И жалела, что он не взял лыжи. Но он не мог: это было бы давлением…
Тогда же, пока муж завис в ванной, я устроилась с ноутбуком на кровати. Сначала искала так, как было написано в карточке: Supreme Sukkubare. Ничего стоящего не находилось. Но по поводу суккубов нарылось столько мифологического и, мягко говоря, однозначного, что я растерялась.
Кто-то что-то недопонимал. И скорее всего, этим кем-то была я. Марк вышел из ванны и забрался ко мне на кровать.
– Ммм… как интересно. Возлежать на. Возлежать под, – читал он с улыбкой, – навевать грешные думы. А я-то думаю… Вот, что ты делаешь.
Отодвинув ноут в сторону, Марк привлек меня к себе:
– У нас медовый месяц, между прочим…
7.
Марк улетел в воскресенье. Я пыталась объяснить, зачем задерживаюсь в Италии до среды, но получалось плохо. Я сама этого не понимала. Женщина в желтом платье на пляже, позолоченная карточка с приглашением без текста – что я могла объяснить? Мне было интересно. Особенно ввиду того, что я начиталась в Интернете. Сам факт столь загадочного приглашения на таинственное собрание в таком неоднозначном месте как Собор в Риме уже отметал все сомнения. Это как концерт любимой звезды в твоем городе. Это как обнаружить в раскопках древний артефакт. Желанно и возбуждающе.
Грише я сказала лететь сразу в Рим. Там мы встретились и прогуляли весь день. Уже к вечеру понедельника меня начало трясти. Запивая успокоительное алкоголем, я с тем же успехом пыталась объяснить Грише, куда собираюсь завтра вечером. Она смеялась. Ну, прогуляйся. Вдруг что полезное узнаешь…
От Верховного Суккубата я ожидала чего-то мистического и таинственного. Казалось, на собрании меня ждут свечи и пентаграммы, глубокие капюшоны и приглушенные голоса. Я начиталась такого, что ожидала чего угодно…
Когда же я вжала голову в плечи под массивными сводами центрального нефа в назначенный вторник декабря, все мои фантазии улетучились. Появившаяся из тени маленькая загоревшая старушка поманила меня ладонью и указала путь.
Когда в полумраке открылась кафедра, я открыла рот.
– О, девочки! Посмотрите на наше свежее пополнение, затерявшееся где-то в средствах массовой информации, – по-английски с французским акцентом проговорила старушка далеко впереди. – Проходи ко мне, милая. На следующем собрании ты сядешь на последнем ряду правой от входа половины. Сегодня, как новенькая, постоишь рядом со мной.
Я шла по широкому проходу в скользившем со мной луче прожектора. Осветитель стоял слева на чем-то, похожем на стремянку. Это я разглядела, уже подойдя. Обе половины зала с интересом разглядывали меня. Я слышала улыбки, я чувствовала одобрение, я понимала ухмылки. Но я их не видела.