Мужчина молча протянул папку и терпеливо дождался, когда я приму ее. Смысла спрашивать о ее содержимом не было. Скорости выполнения поручений Первой не удивляли.
Не кивнув, не вымолвив ни звука, я направилась к такси. Водитель открыл багажник, с радостной суетой тараторя о пробках, в коих мы проведем ближайший час. Игнорируя все инициации к разговору, я устроилась на заднем сидении и достала телефон.
– Вы ведь Лида! Я вас сразу узнал! – он выруливал со двора.
– Помолчите, пожалуйста, – я подняла взгляд к зеркалу заднего вида. Водитель отвел глаза смущенно и обиженно.
Тем временем в трубке Марк сказал: «Алло».
– Марк, совсем вылетело из головы. У меня рекламный пробег по гейзерам. Лечу на Камчатку, потом в Исландию, потом в Америку.
– Когда?
– Уже еду в аэропорт.
Молчание.
– Не скучай, это на неделю, надеюсь не дольше…
– Позвони, Лид. Целую.
– И я тебя. Пока.
Нажав отбой, я перевела взгляд на розовую папку. Ведь, мне не обязательно возвращаться со съемочной группой? Я могу заскочить в Джорджию… Отодвинув зажим, я раскрыла и вынула стопку листов. Казалось, они еще теплые от принтера и пахнут разноцветными тонерами. Листая, я вылавливала ответы на приходящие один за другим вопросы.
Чем мешает Ласкар Младенов? В течение последнего года, внезапно перестав появляться на собраниях и вынудив администрацию выбрать нового ведущего римских Собраний, Ласкар вошел в оппозицию. Я читала русский текст и улыбалась, понимая, что переводился он где-то между звонком Первой и моим выходом из дома. Полчаса…. Космические скорости, если не сказать больше. Она делает все, чтобы уменьшить мое внутреннее сопротивление. Даже информацию доносит на родном языке. Ну, пускай оппозиция. Покачав головой, я продолжила читать. Далее он выстраивал события так, что практически блокировал деятельность обеих сторон. Абзацами из пяти-шести строк были приведены примеры за последний год. В основном перечислялись катастрофы с человеческими жертвами, которые можно было предотвратить по простой причине их прогнозирования. Землетрясения, наводнения, оползни. В борьбе человека с природой Ласкар выступил на стороне природы. Рассредоточенные по земному шару «девочки» и «мальчики», как называла их старушка, не смогли ничем помочь.
Как администрации узнали, что это он? Мало упомянуть, что Ласкар не скрывался. Он предупреждал каждый раз, что не позволит нам, «инверторам вожделения», отработать свою программу. Подняв лицо от бумаг, я посмотрела на запруженное машинами шоссе. Призрачной тенью на стекле лежало мое отражение. Оно улыбалось. Инверторы вожделения?
Чем он аргументирует свое противостояние? Ответ на этот вопрос показался мне размазанным и неаргументированным. Она предполагала необходимость упомянуть о позиции Младенова, но не располагала временем или желанием дать развернутый ответ. Прежде всего, Ласкар сомневался в нашем праве корректировать естественный ход событий. Будь то природные, экономические или политические катаклизмы, кто сказал, что в будущем наше вмешательство не аукнется еще большими несчастиями? Кто делегировал нам полномочия вмешиваться в божью волю?
Поджав губы, я снова подняла лицо к окошку. «Во-лю бо-га, во-лю бо-га, во-лю бо-га» – кричали аборигены в «Сердца трех». Как-то так во мне усвоились прочитанные строки. Но зерно сомнения дало всходы. Я не могла сказать, что полностью не согласна с Ласкаром. Не могла.
Почему я? Почему не снайпер в кустах? Почему не тщательно выстроенная случайность? Пытались… – был ответ. Ласкар всю жизнь занимается предохранителями. И когда понадобилось устранить его самого, оказалось, что это практически невозможно. Все задумки администраций Суккубата и Инкубата натолкнулись на предохранители Ласкара. Нескромным списком на предпоследней странице перечислялись попытки ликвидации и примеры их тщетности. Пару раз пробовали снайперы. У обоих попеременно следовали промахи и стопроцентные осечки. Из автомобильных аварий Ласкар выходил облепленный недоумением и подушками безопасности – без царапины. Все «кирпичи», с ювелирной точностью метившие в темечко, летели мимо. Заключение было уникальным для моего свежего взгляда: неуязвим. И свою семью: супругу, дочь и сына – он опутал подобной неуязвимостью.
На последней странице Первая давала краткое резюме: «Деятельность Ласкара Младенова – это перекрывание самой возможности заботиться о Земле и человечестве. Мы можем помогать, а значит – мы должны. Нам даны инструменты, и мы занимались штопаньем мира веками, тысячелетиями. Что есть один человек вроде него против тысячелетий верного служения и заботы? Что есть одна несовершенная личность против наших братств?»