Марк, не поднимая лица, согласно кивнул: надо, отпилим. Я же посмотрела на вишню, усеянную спелыми ягодами. Одна ветка, на самом деле, была мертвой.
– Марк, – позвала я с улыбкой.
Он поднял взгляд. Я кивнула на сухую ветку. На кончике, особо и не прячась, висел ключ. Марк выругался и снял его. Пожелав хорошего вечера соседу, он обогнул дом и исчез.
– Ты не повесишь ключ на место? – спросила я, когда Марк остановился у дверного проема.
– Повешу, но не на глазах у дяди Коли.
Блуждающий по моему телу взгляд остановился на лице.
– Не уходи! – я оттолкнулась от подоконника, когда Марк развернулся.
Пройдя во вторую комнату, он положил ключ на каминную полку и выставил ладони вперед, словно защищаясь. Я горько засмеялась. После двух месяцев разлуки, в столь соблазнительном виде мне можно было просто присутствовать. А ввиду неумения контролировать себя…
Отойдя на два шага, я наблюдала. Улыбка, совсем безрадостная, прилипла к моему лицу как маска. Склонив голову, Марк засунул руки в карманы и прошел вглубь комнаты.
– Я расскажу все, что ты захочешь знать, – сказала я тихо, обхватывая себя за плечи. Дом сохранял прохладу, блаженную в условиях невыносимой жары, что плавила асфальт в городе. А, возможно, это отчужденность Марка рождала озноб. Я привыкла к нему, считала частью себя, своей жизни. Мысль о том, что еще один родной человек покинет меня, рождала ужас в душе.
– У тебя было достаточно времени для этого. Мы не первый год вместе.
– Не заставляй меня оправдываться, Марк.
Он обернулся, но промолчал. Сел в кресло.
– Я недооценивала тебя, Марк, – призналась я с грустью. Какие еще причины можно привести в оправдание? Ведь, я доверяла ему как никому…
– Скорее переоценивала, – усмехнулся он.
Пройдя в комнату, я присела рядом и обняла его колени.
Я даже выразить не могу, как люблю тебя. Что мне сказать? Что пообещать? Что сделать?
– Мне нужно было это время, чтобы научиться защищать себя, – вспомнила я о двух месяцах разлуки. Ведь, я могла вернуться… Перед кем я оправдываюсь? – Ты настолько близок мне, ты такая огромная часть меня, что я просто забываю, что ты отдельный человек. Что ты можешь чего-то не знать и вынужден догадываться, выискивать. Я не верю, что ты… – я не стала продолжать, лишь спрятав лицо. – Но спасибо, что ты смог показать мне это… мое отношение, мои ошибки. Я бы не увидела. Я бы продолжала мучить тебя.
С благодарностью я почувствовала его ладонь, гладящую голову. Подняла лицо.
– Не сиди на полу.
Марк привлек к себе. Оказавшись на его коленях, я прижалась к нему.
– От кого тебе необходимо научиться защищать себя? – осторожно задал он первый вопрос, и я зажмурилась. Чего в этом жесте было больше: счастья или страха – я не знаю. Вдохнув поглубже, я начала рассказывать.
Без тайн. С самого начала.
С отчима и Дани Верхого, с него самого, попавшего под руку на первом курсе. Марк не перебивал, прижимая к себе до тех пор, пока желание не пересилило любопытство. Благо, впереди у нас было достаточно времени на все.
Когда я сказала, что «взяла отпуск» еще на пару месяцев, Марк решил продолжить дачный сезон. Да, дорога до его офиса отсюда занимала больше времени, но зато я проводила дни на воздухе. В эту неделю пришла повестка в суд: разбиралось дело убийства Гриши. Я и забыла, что будет суд, на котором я должна выступать свидетелем.
В выходные приехал Миша. Мы жарили шашлыки, он делился новостями. Я впервые наблюдала воочию, что их общение действительно не ограничивается «привет» и «пока». С досадой понимала, что никогда не интересовалась друзьями Марка. А ведь он еще в институте кинул мне предположение-упрек в том, что я считаю, что у него вовсе нет друзей. Но это у меня их нет. А потому само понятие несемейного и нерабочего общения для меня малоинтересно. И я в очередной раз переложила свою модель социального поведения на любимого человека. А он был другим. Он всегда оставался собой. Причины же, по которым он не знакомил меня ни с кем, были понятны. И по ходу того, как Марку открывалась вся правда о жене, он убеждался в правильности когда-то принятого решения. Посторонних людей рядом со мной быть не могло.
Днем я снова и снова выискивала и заполняла вероятностные бреши. С помощью Ласкара, охотно отвечающего по всем каналам связи, выстраивала представление о структуре Верховного Суккубата. Удивлялась демократичности организации и верности ее представителей нормам, диктуемым администрацией.
Можно ли соскочить? Что веками удерживает организацию от распада? Ласкар смеялся над моим жаргоном, появившись ночью в скайпе и позвонив.