– Что за мероприятия?
– В Анапе вести конкурс песни и завтра в Раменках вручение наград молодежной футбольной команде. Почетный гость.
– Я каким боком? – удивилась я.
– Не ты! Он! Ты с ним… До тебя еще не дошло?
Я отвернулась. Не тусами слухи полнятся… что-то я даю маху.
– Конкурс песни когда?
Миша посмотрел на часы, будто там по запросу выводилась вся необходимая информация.
– В среду. Во вторник вылетаем. В понедельник напомню.
Я опустила голову, понимая, что за два дня такие вещи не отменяются.
Для заданий суккубата выезжать куда-либо мне не было необходимости. Все личные планы входили в узкие рамки семьи: Марк, могила родителей, дедушка с бабушкой. Миша знал обо всех Днях рождений и праздниках, в которые я езжу в Самару. За прошедшие годы он узнал достаточно, чтобы считать нормальным предупреждать об отъезде на другой конец света всего за день.
Я стояла в проходе на кухню, Миша ждал в коридоре. Я могла подставить на свое место кого угодно, хоть лошадку Ксюшу. Внушить организаторам и ей самой, что так было задумано. Пожав плечами, я подняла взгляд на Мишу.
– Я не буду вести конкурс. Забудь о нем. Я все устрою, – сказала я.
Миша распрямился. Он не включил свет в коридоре, а на улице было пасмурно. Я практически не видела агента. Пройдя в прихожую, я остановилась перед ним:
– Ты прекрасно понимаешь, что без тебя Лида(тм) не перестанет существовать. Зачем ты злишь меня?
– Хочешь поговорить об этом? – засмеялся Миша. Радости в этом смехе было чуть.
– Эти порезы. Они не оставили последствий.
– Не благодаря тебе.
– Из-за этого?
– Не понимаю о чем ты. Но если тебе интересно, как я отношусь к попытке убить меня, то не скрою: я все помню. А так же помню, что тебе удобнее считать нанимателем меня. Это притом, что узнать правду с твоими загадочными способностями труда не составит, при желании.
– Если не это, то что? Я не могу изменить себя и не собираюсь спать с тобой.
– Я вижу, ты пытаешься меня уговорить, но не пойму на что. Чем я могу тебе услужить?
– Я не верю тебе, – голос сам опустился на угрожающие нотки.
– Чему ты не веришь? Я не читаю твоих мыслей. Я не понимаю, что ты хочешь! – Миша веселился, как человек, которому нечего терять.
– Признайся, что ты подстроил эту встречу… с футболистом…
– Не подстроил, а организовал. И предупредил тебя заранее. У нас устный договор с четко обозначенными ролями.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.
– Лида, – вздохнул Миша, – наш первый договор о предоставлении агентских услуг был подписан восемнадцатым мая две тысячи седьмого года. – Он поднял руку, когда я собиралась перебить. – В течение первой недели знакомства ты жестко обозначила рамки нашего сотрудничества. Нарушил ли я их хоть раз?
– Нет.
– У тебя есть ко мне претензии?
Я отвернула лицо.
– Думаю, нет, иначе бы я снова резал себе вены в ванной, – продолжил Миша, поворачиваясь к двери. – Я позвоню.
Открыв дверь, агент на мгновение обернулся:
– А Марк теперь работает по выходным?
Улыбнулся и вышел, тихо затворив за собой дверь.
– Зачем ты приезжал? – крикнула я в закрывшуюся дверь.
Узнать о результатах вчерашнего вечера? Паскуда ты… Ничего у тебя не вышло!
Через две минуты телефон пиликнул SMSкой: «Завтра – Раменки!»
Вынув из дорожной сумки ноутбук, я устроилась на кухне.
Ласкар был в сети.
«Я позвоню, Ласкар?» – спросила я в скайпе.
«Это понимание совершённой глупости заставляет тебя спрашивать перед звонком?» – ответил он вопросом.
Я кивнула и перевела взгляд к пустой чашке из-под кофе. Навела для храбрости новую порцию и нажала звонок.
– Полагаю, во время отправки того сообщения ты думала уже не головой? – спросил он без приветствий.
Я опустила голову.
– И предполагаю, мой звонок помог?
– Да. Что вы сказали?
– Что бы я ни сказал, это соответствует моему положению врага. А вот как ты будешь разбираться с тем, что мы связаны, мне не интересно.
– Я понимаю, – кивнула я.
– В следующий раз не забывай, что дать короткую команду может оказаться правильнее, чем потом разбираться с последствиями собственной слабости.
Кивнув и пожелав хорошего дня, я отключилась.
– В башке не укладывается…
Это стало первой обращенной ко мне фразой Андрея за двадцать минут с момента встречи. Мы сидели на скользких пластмассовых сидениях стадиона и наблюдали юношеский матч. Живо вспоминался жаркий летний день знакомства с Гришиной сестрой и племянником. Я вглядывалась в мальчишку под номером два, пытаясь узнать в нем Льва и одновременно понимая, что дети так быстро не растут. Тогда я чувствовала свободу и спокойствие зеленого цвета. Теперь во мне красными кляксами пульсировала тревога и неуместное возбуждение. Он не смотрел на меня. Я подобрала локти и коленки, чтобы не провоцировать. Его молчание устраивало меня. Но этой фразой он положил ему конец.