Столь суровое приветствие почти не смутило полукровку – она ошеломленно изучала самого рослого, самого мужественного и самого грозного демона из всех виденных ей демонов: видела она их совсем мало, и сравнивать было особо не с кем, но Мэри все равно осталась под впечатлением.
Он был массивен, сексуален и темноволос. Ни хвоста, ни рогов, ни копыт, но от Саламандара захватывало дух и без всех этих атрибутов. А еще – демон явно любил принарядиться. С мощных плеч преподавателя свисала короткая меховая накидка (?!), обнаженная грудь блестела, будто сдобренная маслом, кубики пресса наполовину прикрывал низкий пижонский доспех (??!!), а мускулистые ноги обтягивали черные кожаные штаны – самая нормальная деталь гардероба, не будь они столь неприлично узкими.
И еще: ей показалось, или демон обратился к ней слишком фамильярно? Не так, как обычно обращаются к незнакомой студентке?..
Пока Мэри судорожно размышляла, могла ли ее мать лечь под столь устрашающее существо, существо сдвинулось с места и нависло над ней.
– Странная какая-то... – рыкнуло оно. – Из какого ты дома?
– Не странная, а убогая, – тихо откликнулся кто-то со студенческих рядов. Саламандар сделал вид, что не расслышал оскорбления.
– Из дома Уэнсби, – храбро ответила Мэрилит. Собственный голос, всегда казавшийся ей четким, звучным и внушительным, прозвучал невнушительнее мышиного писка.
– Не знаю такого... – демон задумчиво погладил подбородок. Мэри, как завороженная, смотрела на его нижнюю часть лица: узкие губы, кривящиеся то ли в ухмылке, то ли в гримасе недоверия, волевые скулы, длинные, но сильные пальцы, в момент ставшие чуть более темными и заостренными. – Странно... – повторил он. Но дальнейшими размышлениями делиться не стал.
– Госпожа Морелия взяла ее на обучение, – громко сказал Кристиан. – Ей разрешено посещать занятия вместе с другими адептами, находиться в академии, есть здесь и спать. Все остальное вы обсудите в преподавательском кругу.
Мэрилит испытала прилив благодарности – парень прекратил затянувшуюся сцену. Саламандар моргнул, расслабил плечи и махнул в сторону столов.
– Что ж, тогда прошу за парту, крошка. Мне не жалко.
Полукровка села на первый ряд – молодой демон слева от нее ощерился и шарахнулся в сторону.
– Какой магией ты владеешь? Что умеешь делать?
Кристиан коротко кивнул и покинул аудиторию, тем самым дав понять, что занятие возобновилось. Все внимание адептов вновь устремилось к Мэрилит. Она умела неплохо шить, стирать, убирать, стричь овец, готовить сыр, творог и еще с десяток других блюд. Но такими способностями вряд ли можно было поразить местное общество – разве что, насмешить.
– Готова впитать любые знания, точно губка, – не очень уверенно заявила Мэри.
Сразу несколько демонов прыснули со смеху. Полукровка обернулась и увидела соблазнительную демоницу, сидящую прямо позади нее. В глаза бросились пухлые алые губы, низкое декольте, длинные темные волосы, убранные в сложную прическу. И в целом она держала себя так уверенно, будто вся академия принадлежала ей, либо ее семье. Мэрилит отчего-то показалось, что именно она назвала ее «убогой».
– Похвально, – преподаватель низко усмехнулся. – Знакома с магией огня?
Мэри мотнула головой.
– Значит, придется догонять остальных. Я – декан кафедры Инфернального пламени, – демон развел руки в стороны, и на его обращенных вверх ладонях заплясали два костерка. – Можешь звать меня «Темный учитель Саламандар».
Трюк оказался эффектным: на металлической поверхности его доспеха заиграли оранжево-синие блики. Также огонь высветил некоторые другие пикантные выпуклости его тела – все-таки, штаны следовало подобрать размера на два побольше, решила Мэри.
– Мы учимся высекать огонь из пространства силой вашей мысли и направленной воли, – демон потушил костерки, махнул рукой, и на столе перед Мэрилит появилась белая, закрученная спиралью свеча. Точно такие же свечи уже стояли напротив каждого из адептов.
– Ваша задача – собрать всю свою внутреннюю энергию, весь магический потенциал в одной точке... – декан отошел к преподавательской трибуне и прикоснулся к своему животу, – … усилить ее... – доспех под ладонью раскалился докрасна, – … и выпустить наружу, материализовав огонь на конце фитиля! – свеча на трибуне загорелась, да так мощно, что воск моментально расплавился и стек на деревянную поверхность.