Мэри никогда не была на смотринах невест, но предполагала, что на них происходит нечто аналогичное. Поначалу все «смотрители» бездействовали, дружно пронизывая ее удивленными, немного злыми и немного заинтересованными взглядами. Никто не произносил ни звука, но воздух будто вибрировал от напряжения и немого, зарождающегося в клыкастых глотках рычания. Потом они разом подскочили и принялись ходить вокруг нее, говоря чуть ли не одновременно.
Некоторые тыкали Мэрилит пальцами, некоторые делали пассы руками, творя вокруг заклинания – с ней ничего не происходило, просто шевелились волосы на руках, голове да прочих частях тела, о которых не принято говорить в открытую.
Морелия и Саламандар, которые уже успели познакомиться с полукровкой поближе, остались за столом. Декантесса снова достала папироску и закурила, декан будто задремал – хотя как можно спать в таком гвалте, который подняли остальные преподаватели, Мэри могла только гадать. Постепенно почти все «ученые умы» академии угомонились и разошлись по местам. Рядом с девушкой продолжали торчать только самые настырные и любопытные демонические морды.
Мэрилит сдерживалась изо всех, позволяя им осматривать и ощупывать ее. По телу бежала дрожь: тремор зарождался в ногах и полз выше, стирая часть лишних мыслей, будто тряпкой, и возвращаясь обратно к ступням предательской слабостью. Вскоре от настойчивого внимания педсовета захотелось помыться; окунуться в ванную и долго тереть себя жесткой губкой. Возникло странное ощущение – то ли она еще не привыкла к демонам, то ли далеко не все взгляды и прикосновения носили чисто исследовательский характер...
– Это в каком семействе уродилось такая дефектная демоница? – громко вопросил один из преподавателей. – Могу поклясться, что ни один из крупнейших родов Ледгрима не смог бы произвести на свет столь явный брак!
Мэрилит, которую за последний день как только не называли – и особью, и феноменом, и убогой, и недоразвитой – не очень-то удивилась слову «брак». А вот Морелия вскинулась, стряхнула пепел с папиросы под ноги и презрительно посмотрела на коллегу.
– Это не брак, а удивительное стечение обстоятельств! Явление, с которым нам раньше никогда не приходилось встречаться... Девчонка утверждает, что ее мать – человек.
– Невозможно! – яростно закричал советник, стоящий слева от Мэри – у нее аж уши заложило. Он был старше остальных преподавателей и солиднее на вид: виски посеребрила легкая седина, глаза сидели глубоко и недобро. – Человечка не может понести от демона!
Его поддержал нестройный хор мужских голосов.
– Мы все так считали вплоть до сегодняшнего дня, Асмодеус,– спокойно возразила Морелия, перебив всех и сразу. – Но я при осмотре совершенно точно уловила в теле новенькой магическую кровь – как и человеческую. Если твое чутье все также сильно, как и в молодости, ты тоже бы ее почувствовал.
Асмодеус, который за мгновение до этого поднес запястье Мэрилит к своему носу и принялся его подозрительно обнюхивать, выронил руку и оскалился. Но на выпад не ответил.
– Более того: демонической составляющей в ней явно больше, чем человеческой, – продолжала декантесса. – Вероятно, в ее роду по материнской линии были и другие демоны. Не спрашивайте меня, как так получилось – может у них врожденная аномалия или предрасположенность к смешению кровей?..
– Я чувствую тоже, что и ты, Морелия, но это омерзительно! – выплюнул другой советник. Его длинные каштановые волосы были собраны на затылке в высокий хвост и заплетены в косу. – Куда катится наш славный темный Ледгрим?..
– Наш славный Ледгрим уже давно скатился в бездну, где ему и самое место, – холодно возразила демоница, поворачиваясь к нему. – Почему так так яростно сопротивляешься фактам, Велмирис? Подсчитываешь, скольких бастардов мог оставить в Иллирии, сам того не ведая?
Почти все демоны заерзали и опустили глаза. Им явно стало неуютно.
– Легко тебе рассуждать, Морелия, – пробурчали откуда-то с периферии вытянутого стола. – Ты-то ведь за собой следы хорошо подмела – все твои человеческие любовнички померли...
– Да, я суккуба. Ничуть не скрываю и не стыжусь сего факта, – декантесса лениво повела обнаженным плечиком, показавшемся из широкого ворота платья, и наставила на Мэрилит палец с ярко-красным ноготком. – Также, как и эта малышка. Я своих сестер за милю чую.