– Судьба иногда отвешивает нам пинки, дочка. Но все они в итоге идут только на пользу, – рассудительно продолжила Августина. – Тебе пора стать самостоятельной, Мэри. Страшно представить, что стало бы со мной, не решись я однажды на очень ответственный шаг...
Мэри, которая терпела пинки почти всю свою сознательную жизнь (конечно, только моральные – мало кто решался подойти к ней на расстояние вытянутой руки), скептически подняла брови. Историю про то, как мама набралась смелости и устроилась на работу в отель, слышали все, и не по одному разу.
– В Академии твоим способностям найдут правильное применение, – Августина наконец перестала говорить общими фразами. – Ты научишься управлять своей магией. Обуздаешь ее.
– Нет у меня никакой магии! – угрюмо процедила Мэрилит.
– Есть. Она еще не проявилась в полную силу, но скоро, боюсь...
– Там же учатся ДЕМОНЫ, мама! – закричала Мэри. Она гневно повернулась к Тине, сжав кулаки. – Я в жизни не видала ни одного демона, только слушала истории про их мерзкую бесчеловечность! Я даже не до конца была уверена в том, что они действительно существуют... Думаешь, я приеду в Теньград, под шумок проникну в Академию Темного повелителя и меня примут там за свою?!
Судя по спокойному лицу Августины, именно так она и считала. И то, что дочь отправится прямиком в логово страшных двуногих тварей, нисколько ее не смущало. Правда, последовавшее затем признание явно потребовало моральных сил.
– Тебе помогут, Мэрилит, – глухо отозвалась Тина. – Ты не будешь одна.
– Кто поможет? Добренькие демоны-альтруисты, готовые взять под крыло слабую человечку?
Красивое лицо Августины внезапно пошло пятнами. Она отвела взгляд и прищурилась. Солнце било в глаза, клонилось-падало к морю, готовое погрузиться в его объятия и на целую ночь оставить мир в темноте.
Надо признать, Тина выглядела изумительно для своего возраста. Сколько Мэри себя помнила, мама всегда была в одной поре – юной, гибкой, собранной. С того момента, как она вышла замуж, минуло восемнадцать лет. Года промелькнули, будто один день, отложившись в памяти Августины, но не на ее лице. Хотя супруг Тины, добрейший Джонатан Уэнсби, уже обзавелся полным пакетом «возрастных» признаков: сединой, небольшим животиком, изжогой и тягой к спиртному.
– Родной... – Августина запнулась. Мэрилит на миг показалось, что мать хотела произнести слово «человек», но сдержалась. – Близкий родственник.
Смутные подозрения, витающие вокруг семьи Уэнсби и уже давно периодически терзающие Мэрилит, получили почти материальную форму. То, что тщательно скрывалось, заметалось под ковер и запиралось в шкафу, вдруг проявилось во всю мощь; выступило такими углами и изгибами, что уже никак не маскировалось приличностью. Страшная тайна, в результате которой на свет появилась не менее «страшная» Мэрилит, обрела очертания...
Мэри была не из робкого десятка, но сейчас ее будто парализовало. Следующую фразу оказалось очень сложно произнести. Горло перехватило, сердце бешено забилось, перед глазами заплясали черные мушки от напряжения.
– Мама, скажи... Джонатан – не мой отец?
Августина ответила не сразу. Она молчала так долго, что вердикт стал очевиден. Видимо, слова и ей давались с трудом.
– Нет, – спустя целую вечность обронила она. – Твой настоящий отец преподает в Академии Демонических Искусств. Он и сам – демон.
Мэри коротко кивнула. Как только правда была озвучена, на нее снизошло изумительное, кристальное в своей чистоте спокойствие.
Значит, решено. Выбора и правда нет.
Где-то там, на другом конце света, в жуткой северной стране, поклоняющейся Темному богу, живет монстр, сделавший ее такой, какая она есть. Демон, которому она обязана всеми своими странностями.
Он служит черные мессы, наставляет юных демонят... что там еще?.. ест плоть? летает на крыльях ночи?.. В любом случае, он, по-видимому, очень интересно проводит время, раз за столько лет даже не вспомнил о некой Мэрилит.
Которая, между прочим, до сегодняшнего дня считала себя человеком! Таким же, как и все вокруг, только немножечко дефектным.
– Кто он? – ледяным, полным злой решительности тоном поинтересовалась Мэри. – Как его зовут?
На этот раз реакция матери удивила. Она замкнулась, встала, отряхнула юбку и подала ей руку.