Точнее, «спокойно» он это делал ровно до тех пор, пока Мэри не решила выбить из него правду о своем таинственном происхождении. Она взбежала по лестнице и вихрем ворвалась в затемненную комнату (свет проникал в нее лишь через крошечное окошко под самой крышей) – черные волосы развеваются за спиной, глаза горят, на щеках пылает румянец.
– ИЗЫДИ! – прохрипел старик, отползая на подушках к стене. – Спаси меня, Светлый бог Лангастар!
– Это же я, дедушка Винг, – обиделась Мэрилит, выходя на свет.
– Мэри... – слуга поутих и почти перестал трястись, вглядываясь в полумрак и вытирая мгновенно взмокший лоб краем рукава. – Выросла ты, деточка, изменилась... Не признал сослепу...
Дождавшись, пока Приютт пришел в себя, Мэрилит приступила к допросу.
– Демонов помню, имен – хоть убей, нет, – почти слово в слово повторил он за Фарлор. – Заковыристые они у северян, да и времени прошло немало... Они с тех пор так и не появились в Эльдриме ни разу. Хотя до того каждый год приезжали...
– Ни разу?! – Девушка почувствовала разочарование. Винг уловил смену атмосферы в комнате и поспешил натянуть одеяло до подбородка.
– Слушай, ты это... обсуждай со своей матерью лучше такие вопросы.
– Говори, иначе я никуда не уйду, – твердо сказала Мэрилит. – Буду сидеть у твоей постели и днем и... ночью!
Аргумент сработал. Испугавшись такой перспективы, Приютт, который и сам любил посплетничать, пошел навстречу «следствию».
– Четверо их было, демонов, значится, – принялся вспоминать он. – Все бешеные, шумные, похотливые. Сорили деньгами, портили девок, ломали мебель... Иногда чинили магией. Мебель, в смысле. Девок так просто не восстановишь...
– Магией? – заинтересовалась Мэри.
– Да ни магией, ни чем. Только ушить, если, – старик пожевал губами, размышляя. – И то, после демонюг там и зашивать особо нечего...
– Какой магией они владели, говорю! – чуть повысила голос Мэрилит, которую физиологические особенности воздействия демонов на людей беспокоили в последнюю очередь.
– Ой, – Винг схватился за сердце. – Один, самый буйный, все колотил и поджигал. Второй морозил, иногда снег напускал. Третий плавал, аки тритон, в море больше времени проводил, чем на суше. А четвертый тихушный был, вроде тебя... Даже и не знаю, как и чем он колдовал, но мать твоя от него сама не своя сделалась.
Последующий час беседы особых результатов не принес. Винг припомнил немало подробностей демонического отдыха в Эльдриме, но большинство из этих скандальных инцидентов, от которых Мэри хотелось рвать на себе волосы, относились к тем годам, когда Августина еще не работала в отеле. И, соответственно, расследованию не помогали. Лишь укрепляли в Мэрилит отвращение к возможным прародителям.
Когда она уже решила оставить деда в покое, он упомянул еще одну деталь.
– Кстати, в то лето и Джонатан Уэнсби околачивался неподалеку. Они с Августиной обручились сразу после того, как демоны срулили. Может, он чего тебе полезного скажет?
Мэрилит кивнула и решила пока поставить дознание на паузу. Приставать с расспросами к своему первому «папе» она посчитала нетактичным. К тому же, в последние годы Джо значительно отдалился от нее; старался не оставаться с Мэри в одной комнате наедине, отвечал односложно и вечно ссылался на срочные дело, стоило ей оказаться поблизости. Хотя когда девочка была маленькой, мужчина исправно справлялся с ролью отца; был к ней добр, ни разу не попрекнул ни единым словом, воспитывал наравне с остальными детьми, ничем ее не выделяя и не принижая.
Мэри питала к нему исключительно теплые чувства. Наверно, в чем-то даже любила. Хотя даже в раннем детстве не чувствовала в Джонатане равного себе, а уж авторитетом там и не пахло.
Мысленно попрощавшись с родными пенатами, с солнцем, морем и пением птиц, Мэрилит начала собираться в дорогу.
До отъезда осталось четыре дня.
4. Пора в путь
К удивлению Мэри, домочадцы устроили ей целый прощальный ужин накануне отбытия. В глубине души она опасалась, что ее попросту выставят на улицу с минимумом вещей, вздохнут с облегчением да осенят закрывшуюся дверь святым крестом. Но близкие расстарались на славу.