Накрыли стол на кухне поздно вечером, когда постояльцы разошлись по номерам, испекли огромного гуся, налили вино и поставили свечи. Джонатан принес с чердака слугу Винга – тот почти сразу же задремал на стуле, пуская слюни и улыбаясь во сне. Со стороны можно было бы подумать, будто семейство Уэнсби и его приближенные отмечают светлый религиозный праздник, а не провожают старшую дочь в дальнее путешествие, итогом которого станет прибытие в жуткую академию, кишащую демонами. Саму ее – дочь – посадили во главу стола. Сами по привычке отсели подальше.
Братьям Мэрилит сказали, что сестра отправляется учиться в один из пансионов столицы. В общем, бессовестно наврали и про город, и про учебное заведение. Решили не портить «светлую» память о Мэри правдой о ее «темном» происхождении.
– Надо же, ты станешь первой из всей нашей семьи, кто получит высшее образование! – с восхищением, к которому примешивался суеверный страх, сказал средний брат девушки, Генри,.
Мэрилит не стала его разубеждать, хоть и очень сомневалась в этом. В ее планах было пересечь границу с государством демоном, добраться до АДИ и отыскать там своего отца. Вероятно, последнее может оказаться делом не столь простым, и ей придется некоторое время создавать видимость заинтересованности учебой... Главное, чтобы не долго.
После бесед с тетушкой Фарлор и Вингом у нее появилось несколько зацепок. Во-первых, ее папочка преподает в академии, о чем стало известно еще в самом начале истории. Во-вторых, он несколько лет подряд приезжал летом в Эльдрим, и у него есть три близких друга. Скорее всего, это «тихушный» демон с непонятно какой магией, от которого мама сделалась «сама не своя». Но и остальных нельзя сбрасывать со счетов: в зачатии Мэрилит мог принять участие и демон с магией воды, и тот, что насылает холод – Дебора упомянула про шторм и снегопад в день ее появления на свет. А четвертый посетитель по воспоминаниям слуги Винга был самым буйным и самым шумным из всех – от таких персонажей вообще можно ожидать чего угодно.
Августина здорово бы помогла Мэри в ее рассуждениях, если бы поведала хоть что-то помимо того, что уже было сказано. Но хозяйка отеля осталась непреклонна. Можно было не сомневаться – она очень любит свою Мэрилит, но тайну ее происхождения не раскроет никому и никогда.
Ранним утром следующего дня Тина вместе с дочерью прогулялась до почтовой станции, откуда отходили дилижансы дальнего следования. Вещей Мэри взяла с собой всего-ничего: немного нижнего белья, два добротных платья, высокие ботинки на случай холода и красивый, подбитый мехом плащ из темно-синего атласа. Достаток в семье имелся, и в путешествие было отобрано все самое качественное, указывающее на высокий статус владелицы, но все равно – чем меньше человеческой одежды будет у Мэри с собой, тем лучше, сказала Августина.
– У тебя все получится, девочка моя, – мама обняла Мэрилит на прощание, а потом чуть ли не впервые в жизни взглянула на дочь с гордостью и одобрением. – Ты храбрая, необыкновенная, умная. Справишься с тем, что мне было не под силу...
По мнению Мэри, Августина и сама была героической личностью – она не только совокупилась со слугой Темного повелителя, но еще и произвела от него потомство. Хотя при этом наотрез отказывалась признать собственную мощь.
– Может, поедешь со мной? – робко заикнулась Мэрилит. – Проводишь до академии хотя бы...
– Я не могу оставить отель, – мать тут же вернулась к обычному строгому тону. – К тому же, людям нельзя пересекать границу Северного государства. Меня и близко не подпустят к Теньграду.
– А меня?
– Думаю, все будет хорошо, – с несколько наигранным оптимизмом заявила Августина.
Мэрилит чмокнула маму в щеку (та стоически выдержала такое проявление чувств) и поднялась в дилижанс, вознице которого уже была заплачена приличная сумма за перевоз столь необычного «груза».
Чудно, когда близкие верят в тебя и твои возможности. А еще чудесней было бы, проявись эта вера немного в других обстоятельствах.
Повозка тронулась, и за окном замелькали знакомые до зубной боли улицы. Мэри задернула темную занавеску, скрываясь от яркого южного солнца, поднимающегося над побережьем. У кого точно отныне все станется «хорошо», так это у семейства Уэнсби, подумала она. Бизнес, вероятно, пойдет в гору – еще более крутую, чем была до этого. Посетители повалят, как оголтелые, соседи вновь одарят родителей своей благосклонностью... Сколько себя помнила, Мэри всегда скорее мешала в отеле, чем помогала. А чем настойчивее хотела помочь, тем большую панику вызывала.
Ну да ладно, к чему вспоминать старые обиды. Как ни старались домочадцы оградить Мэрилит от дел, она все равно выросла умелая, рукастая и смышленая. Могла и обед приготовить, и посуду оттереть до зеркального блеска, и убраться, и приструнить расшумевшихся постояльцев (последнее у нее получилось так хорошо, что однажды ей и вовсе запретили общаться с клиентами).