Еще она неплохо шила – одно из взятых в дорогу платьев Мэрилит сваяла своими руками. Оказалось, шитье – прекрасное хобби для кого-то вроде нее: что может быть лучше медитативного бдения над куском шифона или сатина, когда сидишь в своей комнате часами напролет...
* * *
Вскоре выяснились две вещи: во-первых, возница оказался продажной тварью, и к вечеру первого дня путешествия дилижанс почти битком заполнился пассажирами. Во-вторых, Августина снова немного слукавила – люди вполне охотно пересекали границу с Ледгримом. Почти половина попутчиков Мэрилит также направлялась в государство демонов. Правда, как выяснилось позже, цель их поездки была вовсе не такой жизнеутверждающей.
Сама Мэри не сильно расстроилась от того, что ей не вышло попутешествовать в одиночку. Смотреть в окно ей быстро наскучило, а вот наблюдать за пассажирами оказалось весьма занятно. Садясь в дилижанс, они не сразу понимали причину своего дискомфорта, но уже спустя час или около того начинали инстинктивно жаться к противоположным от Мэрилит краям повозки. В основном, в Северную империю ехали женщины. Но попалась и семейная пара, возвращающаяся из отпуска в один из человеческих городов: мужчина оказался единственным смельчаком, что не побоялся сесть напротив Мэри и устремить на нее полный преданности взгляд.
Спустя полчаса его глаза остекленели, из приоткрытого рта потянулась ниточка слюны, а еще через десять минут тело бедного начало мелко подрагивать в неконтролируемых конвульсиях. Закончилось все тем, что жена заподозрила у благоверного эпилептический припадок, и на следующей станции пара сошла с маршрута, чтобы поискать врача.
– Ты – пламя в ночи! – заявил мужчина перед тем, как покинуть дилижанс. Мэрилит, которую обычно звали «ужасом в ночи», зарделась, но переживать по поводу их расставания не стала.
Больше представители сильного пола к ним не подсаживались, и следующие два дня пути Мэри развлекалась тем, что слушала разговоры попутчиц. Они все переживали, все были одеты очень просто, все везли с собой кучу вещей (тюки закинули на крышу), и у каждой на поясе висела жестяная кружка, из которых они пили чай на одиноких полустанках.
Мэрилит – спокойная, молчаливая, облаченная в меховой плащ – чувствовала себя рядом с ними изысканным предметом мебели; не белой, а прямо-таки черной вороной. Впрочем, примерно также она чувствовала себя в любой другой компании.
Женщины, вначале сторонящиеся Мэри, через некоторое время выработали иммунитет к ее присутствию. Две взрослые матроны, сопровождащие четырех молодых девушек – дочек, как она поняла – в конце концов прониклись к ней боязливым сочувствием. Предлагали поделиться чаем, сухим пайком. Мэрилит подозревала, что они просто бояться засыпать в ее присутствии, и потому стараются всячески ее задобрить. Сама она не хотела ни есть, ни спать, ни пить. Все три дня пути она просидела молча, почти не шевелясь и лишь иногда выходя на дорогу во время остановок, чтобы размяться.
У нее была с собой и еда, и много денег (куда больше, чем разумно выдавать юной девушке, путешествующей в одиночку). Но родные Мэри считали, что ей не стоит бояться ограбления – бандиты скорее поделятся «честно» награбленным имуществом, чем осмелятся встать у нее на пути.
А она и не боялась. Не ела и не спала, потому что не чувствовала такой потребности. А слушала болтовню попутчиц и черпала новую для себя информацию.
Кое-что о государстве демонов она знала и сама. Но, как оказалось, знала до смешного мало, в то время как эти простолюдинки явно готовились к своему путешествию загодя, разживаясь сплетнями, слухами и непроверенными домыслами касательно жизни людей в Ледгриме.
На континенте испокон веков делили территорию два государства – Южная империя или Иллирия, и Северная, Ледгрим. В первой жили люди, во второй – демоны. Две расы не смешивались и не ассимилировались между собой. Слуги Темного повелителя были редкими гостями на юге: демонов принимали, скрипя сердце, в лицо выказывали уважение и раболепство, за глаза же ненавидели и остерегались. Можно приручить мантикору, научить ее связно говорить и вести себя в обществе, но в своей сути мантикора так и останется диким зверем, способным показывать когти и обращаться в хищную смертоносную тварь – примерно подобные мысли возникали у людей относительно демонов.