В зале к этому моменту уже вовсю шептались. Даже мелкие служки и служанки, что потихоньку просачивались из других помещений, делая вид, что смахивают кисточками пыль с картин и статуй, — даже они замерли и с выпученными глазищами рассматривали меня.
— Можно отправить этого машейра в какую-нибудь клетку до тех пор, пока он не придет в себя и я с ним не поговорю? — осторожно спросила я у Эфира, а тот широко улыбнулся, чуть склонив голову. Белые волосы блеснули золотом и рассыпались по плечу.
— Тебе можно все, Саша. — И щелкнул пальцами.
Тут же несколько командиров подхватили тушу Шела и уволокли прочь. Их зверье послушно следовало по пятам, и не думая ни на кого нападать.
— А теперь пройдем со мной, дорогая гостья, я покажу тебе твои покои, — проговорил он, по-хозяйски взяв меня за руку и уводя прочь.
Я едва успела бросить короткий взгляд на оставшихся в зале девушек, чтобы понять, что никто из них, кажется, не смотрит на меня с раздражением, как на новую игрушку их повелителя. Наоборот, большинство не обращали на меня никакого внимания, а парочка мне улыбнулась. При этом та девица, которую Ягайна любезно представила как любовницу своего сына, вообще весело помахала мне рукой.
— Дурдом какой-то… — одними губами произнесла я.
Начала сказываться усталость. Хотелось куда-нибудь упасть и проспать дня три.
Эфир вел меня по потрясающей красоты замку, в котором было, казалось, не меньше миллиона окон. В каждом коридоре открывался вид на сияющее лазурное небо и солнце, что золотило шпили и крышу.
Но удивительнее всего мне показалось другое. Когда султан вдруг распахнул передо мной большие расписные двери из золота и серебра, а впереди показалась громадная комната с… абсолютно мягким полом, устланным подушками всех цветов и мастей.
— Сними, пожалуйста, обувь, Саша, — с довольной улыбкой протянул Эфир и, не дожидаясь, пока я это сделаю, вдруг сам опустился на колени и обхватил одну мою ногу.
— Что ты делаешь? — ахнула я, чувствуя, как горячие пальцы скользят по лодыжке.
Мне стало ужасно неловко. Я едва не потеряла равновесие, схватившись за стену, и в тот же миг Эфир стянул с меня мягкую туфлю, что была все еще мокрой после моря.
Я ощущала себя просто отвратительно, представляя, как нелепо выглядит сморщенная от влажности ступня. Холодная и некрасивая.
Но, подергав ей в надежде освободиться, я обнаружила, что это совершенно бесполезно.
— Стой смирно, лягушка, — хмыкнул Эфир. И его ладони сжали одновременно мои пальцы и пятку.
Я чуть не застонала от удовольствия. Как же, оказывается, я замерзла!
— Сам лягушка. Отпусти, — выдохнула, не переставая при этом краснеть. — Султан, тоже мне. Хватит трогать чьи попало ноги. Я твоя пленница, причем не самая чистая, надо заметить.
Эфир рассмеялся, а его пальцы прошлись по моей ступне изнутри, перебирая чувствительные точки и нажимая, казалось, на самые приятные из них.
— Знаешь, в чем прелесть быть султаном? — спросил он, и его глубокие синие глаза стали казаться все более золотыми, искры в них плясали и перетекали, словно песок в песочных часах.
— В чем? — невольно спросила я, стараясь не замечать, как увеличивается невидимая аура вокруг мужчины. Как воздух словно становится тяжелее и гуще, оседая на коже мурашками, колючими и одновременно мягкими угольками.
— Можно делать все, что захочешь, — тихо ответил Эфир, не сводя с меня золотого взгляда, от которого и я не могла оторваться. Словно искры в нем обладали гипнотическим эффектом.
Как бы там ни было, это оказалось очень красиво.
А султан тем временем взял вторую мою ногу, стянув с нее туфлю, и проделал те же движения, что и с первой. Я снова сделала вид, что мне ничуть не приятно, а очень даже наоборот, хотя кровь в жилах побежала быстрее. Я согревалась и становилась даже чересчур горячей. В горле застыл тяжелый ком, под желудком стало свинцово и напряженно.
— А теперь можно внутрь, — проговорил тем временем Эфир с легкой хрипотцой, его взгляд при этом упал на мои губы.
Я отвернулась, и зря. Потому что султан легонько толкнул меня в спину, а я полетела вперед, представляя, что вот-вот ударюсь об пол. Но мгновение спустя утонула в мягкой перине, будто сотканной из шелка. Эта перина тянулась на всю огромную комнату, куда меня привели, а редкие предметы меблировки располагались прямо на ней.
— В этих покоях не нужно стоять, моя дорогая, — промурлыкал довольный султан и, распахнув руки, упал где-то неподалеку.
У меня сердце зашлось в ураганном ритме.
Это было… почти как в детстве. Когда ты в большом надувном домике в парке развлечений и вокруг мягко и весело. Все для тебя.