- Входи, - буркнула девушка, - и вновь заметалась по комнате в поисках сотового.
- Я всю ночь не спал, выучил все буквы. Вот смотри… - начал было Мурад с порога, но стоило ему лишь взглянуть на Ангелину, от его улыбки не осталось и следа. – Ты белее мела! Тебя кто-то обидел? – пальцы его невольно сжались в кулак.
- У папы сердечный приступ. Он в больнице, - даже не посмотрев на султана, через плечо бросила та.
- Я не знаю, что такое сердечный приступ. Но раз твой отец болен, позволь и мне поехать с тобой!
- Поехали! – Ангелина наконец нашла сотовый, оказавшийся под подушкой, схватила сумку, взяла с журнального столика ключи от машины и выбежала в коридор.
Мурада долго ждать не пришлось. Через минуту появился и он в голубых джинсах, рваных на коленках, и белой футболке. В другое время и при других обстоятельствах Ангелина не смогла бы оторвать восхищенного взгляда от его красоты и идеальной фигуры. Но только не сейчас. Её мысли были заняты совсем другим. Ее сердце обливалось слезами, а душа болела.
Всю дорогу никто из них не проронил ни слова. Мурад переводил иногда взгляд с дороги на Лину, но боялся нарушить тишину. Даже магнитола в салоне молчала. Ему до боли в сердце было жаль бедную девушки, глаза которой были мокрыми от слез. Ему искренне хотелось ей помочь. Но он не знал, как. Ангелина глаз не сводила с дороги. Но не замечала ни машин, которые, не смотря на ранний час, оккупировали шоссе в обоих направлениях, ни прохожих, спешащих на работу, ни сигналов светофора, пару раз проскочив на красный свет и лишь чудом избежав несчастья.
Мысли девушки были далеко отсюда. «Почему отец?» - думала она. Почему именно он, единственный родной человек, который остался у нее на всем белом свете. Они были в пути чуть меньше часа, но Ангелине казалось, что прошло три.
Припарковав машину у ворот больницы, Ангелина устремилась к главному ходу, даже забыв нажать на кнопку блокировки. Мурад не отставал ни на шаг. Узнав в регистратуре, где находится реанимация, девушка тут же бросилась к лестнице, не став дожидаться лифта. Буквально пролетев несколько этажей, Ангелина остановилась на четвертом. Она вошла в холл.
- Ангелина! Дочка! – со слезами на глазах к ней бросилась женщина. Мурад даже не успел разглядеть ее лица. Девушка ответила на ее объятья. Они простояли так несколько минут. Женщина плакала, уткнувшись Лине в плечо. На глазах последней тоже были слезы.
Мурад огляделся по сторонам. Обстановка угнетала. Просторный холл, белая плитка на полу, в светлый цвет выкрашены стены. Несколько кожаных сидений по одной стороне и огромная белая дверь с красной надписью «Реанимация». Мурад как раз пытался прочесть длинное слово, как услышал позади себя женский голос, до боли знакомый и родной. Его сердце в ту же секунду будто пронзило стрелой. Он застыл на месте, не в силах пошевелиться. На голос обернулись Ангелина и Ольга Николаевна. В холле возле лифта стояла Настя.
- Я принесла кофе, - ответила она, - в руках у нее было два бумажных стаканчика, от которых исходил чудесный аромат любого утра.
Мурад собрался с духом и медленно обернулся. Увидев, наконец, обладательницу голоса, он замер в оцепенении. В глазах его читалась боль и радость одновременно. Уголки его губ поползли кверху, а по щеке покатилась слеза.
- Ямур! – только и смог произнести юноша.
Настя переводила недоуменный взгляд то на застывших в объятьях сводную сестру и мать, то на незнакомого красавца, который, казалось, больше всех обрадовался ее появлению, но почему-то назвал чужим именем.
- Ямур! Это ты! О, Аллах! Спасибо тебе! – с этими словами Мурад бросился к Насте, заключив ее в свои объятья, да так крепко, что даже кофе расплескалось. – Ямур! Любимая! – как заведенный повторял Мурад.
- Да пусти ты уже! – оттолкнула Настя незнакомца и обратилась к матери. – Держи кофе! А тебе не принесла, - перевела она взгляд на Ангелину. - Не знала, что ты здесь. Уж извини! – с сарказмом в голосе произнесла она.
Ольга Николаевна и Лина были в не меньшем недоумении от увиденной им картины. В эту самую минуту дверь в реанимацию распахнулась, и на пороге появился мужчина в белом халате с надписью «кардиохирург Глеб Сергеевич » на бэйджике и в белом чепчике.
- Доктор! Как он? – бросились к нему женщины.
Настя лишь усмехнулась и вновь посмотрела на странного парня. Тот же глаз не сводил с девушки. Его сердце колотилось, ноги подкашивались. Султан не знал, что ему делать, как поступить. Он готов был расцеловать свою любимую, но в то же время что-то останавливало его. Мурад не мог думать в ту минуту только о себе, о своих чувствах, в то время как у Ангелины такое несчастье.
- Кризис миновал, - грубо ответил Глеб Сергеевич. – Он пришел в сознание.
- Что с ним, доктор? – спросила Лина, боясь услышать ответ.
- Что с ним? – повторил за ней врач. – Вы издеваетесь? Я несколько месяцев назад говорил ему, что операция просто необходима. Почему так затянули?
- Какая операция? – удивление было в голосе Лины. – Ольга Николаевна, - перевела она взгляд с доктора на мачеху, - вы что-нибудь знали об этом?
Та лишь опустила глаза.
- Он сказал нам об этом пару дней назад, - тихо произнесла женщина.
- Но как же так? – Лина готова была разрыдаться. – Почему он ничего не сказал мне? Своей родной дочери? Почему вы мне ничего не сказали об этом, как только узнали?
- Он хотел сказать тебе сегодня на дне рождения, - оправдывалась Ольга Николаевна. – Но не успел, - всхлипнула она.
- Но так же нельзя, Ольга Николаевна! – Лина закрыла лицо руками и тихонько заплакала.
- Ангелина! Дочка! – обняла ее мачеха. - Ты же знаешь, отец никогда не доверял врачам. Я пыталась его переубедить. Но он и слышать не хотел ни о какой операции.
- Знаете, что, дамы, о доверии и недоверии к врачам вы будете разговаривать в другом месте. А сейчас нам нужно срочно спасать человека. Вы его дочь, я так понимаю? – обратился Глеб Сергеевич к Лине.
Та кивнула.
- Как я могу обращаться к вам.
- Ангелина.
- Вот что, Ангелина, - взял врач девушку под руку и отвел в сторону, - у вашего отца серьезные проблемы с сердцем. Операция в таком случае неизбежна. Я говорил Павлу Петровичу еще полгода назад. Но он отмалчивался. Конечно, как дочь, вы должны были все взять в свои руки.
- Я не знала! – сквозь слезы проговорила Лина.
- Ладно, что уж теперь говорить об этом, - вздохнул Глеб Сергеевич. – Но его состояние критическое. Нельзя терять ни минуты.
- Что я могу сделать? Чем помочь?
- В том-то и дело, что только вы и можете, - вновь вздохнул доктор. – Понимаете, сама операция бесплатная. Но вот кардиостимулятор, - врач замолчал.
- Сколько? – подняла девушка заплаканные глаза на доктора.
- Лучше поставить немецкий. Поверьте моей практике. Он намного надежнее. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше для вашего отца.
- Сколько у меня есть времени?
- Не много. Максимум неделя, - опустив глаза в пол, ответил доктор.
- Я найду деньги! – вытирая рукой глаза, Лина, так и не взглянув на врача, быстрым шагом направилась к лестнице.
Мурад, не раздумывая, бросился за ней.
- Доктор! Можно его увидеть? – обратилась Ольга Николаевна к врачу, как только Лина скрылась из виду.
- Не сейчас, - помотал головой тот. – Вот когда из реанимации переведем в палату, тогда пожалуйста. И еще, поторопитесь с деньгами, - похлопал он женщину по плечу, - время играет не в нашу пользу, - сказав это, Глеб Сергеевич поспешил удалиться, оставив Ольгу Николаевну и Настю одних в больничном холле.
- Нет! Ты это видела? – усмехнулась Настя.
- Ты о чем? – подняла женщина заплаканные глаза на дочь.
- Этот парень, что пришел с Линой. Ты знаешь его?
- Нет. Первый раз вижу.
- Неужели новый ухажер? – не унималась Настя. Зависть и злость к сводной сестре так и грызли девушку изнутри, в ту минуту она еще больше ненавидела Ангелину и отдала бы все на свете, только бы никогда не слышать даже ее имени.