Дверь башни была открыта, и принц беспрепятственно ввел свою спутницу в караульную комнату.
Наступила решительная минута.
Посреди обширной комнаты стоял диван, на котором лежал недвижим, как мертвец, Сади. Но что это? Уж не вечерние ли лучи солнца окрашивали его лицо? Его щеки не были бледны! На его лице не было ни малейшего выражения боли и мучений. Он больше походил на спящего, чем на мертвого. Казалось, что вот сейчас откроются его полузакрытые глаза, и он поднимется с дивана.
Но Реция не обратила на все это внимания. Она видела только, что Сади лежал перед ней безжизненный, и, бросившись около него на колени, спрятала свое лицо у него на груди.
Уважая ее печаль, Юссуф остановился в отдалении, не желая мешать ей в эту торжественную минуту.
Отчаяние овладело Рецией, и она без колебаний и страха готовилась расстаться с жизнью.
Она вынула спрятанный на груди маленький кинжал и, глядя в лицо Сади, твердой рукой вонзила его себе в сердце.
Кровь хлынула ручьем на диван, и Реция со вздохом опустилась на пол.
— Что ты сделала? Ты ранила себя? — вскричал Юссуф, увидев Рецию всю в крови.
— Прости… мне… что я… сделала… — прошептала прерывающимся голосом Реция с болезненной улыбкой.
— Аллах, сжалься над ней!.. Она умирает!.. — вскричал принц. — Принесите диван! Пошлите скорее за доктором! — приказал он поспешно солдатам, стоявшим у входа в башню.
Приказание Юссуфа было немедленно исполнено.
Двое солдат принесли диван, на который тотчас же уложили бесчувственную Рецию, и через несколько минут явился доктор, старый грек…
— Что за кровавая драма разыгралась здесь? — сказал вполголоса грек при виде лужи крови около мертвого, по-видимому, Сади и лежащей без чувств Реции.
Когда он осмотрел рану Реции, его лицо омрачилось. Казалось, рана была смертельна.
— Теперь еще нельзя исследовать рану, — сказал он тихо принцу, накладывая перевязку, — я сомневаюсь в выздоровлении больной, она слишком слаба от потери крови.
— Она не должна умереть! Проси все, что хочешь, я готов пожертвовать всем, только спаси ее.
— Я сделал все, что от меня зависит, — отвечал доктор, — но у меня нет никакой надежды на успех.
— Тут лежит Сади-паша, — продолжал Юссуф, — часовые принесли его сюда, считая мертвым.
Старик подошел к Сади и стал его осматривать, между тем как Юссуф, весь поглощенный своим горем, остался молча и неподвижно стоять около Реции.
— Паша не умер! — сказал доктор, снова подходя к нему. — Я надеюсь скоро привести его в чувство.
— Сади-паша не умер? — вскричал принц. — А Реция должна умереть? О, горе без конца!
— Но паша не должен ничего знать о случившемся. Сильное волнение может иметь гибельные последствия, — заметил доктор, — против которых все мое искусство будет бессильно!
С этими словами он вернулся к дивану Сади и вынул из кармана маленький флакон с какой-то жидкостью, поднес его ко рту и носу Сади и смочил несколькими каплями его губы.
Действие было мгновенным.
Сади тотчас же открыл глаза и с удивлением огляделся вокруг.
Затем он глубоко вздохнул, как бы пробудившись от долгого сна, и слегка приподнялся.
— Где я? — спросил он слабым голосом.
— Ты спасен, благородный паша! — ответил доктор и тотчас же приказал вынести Сади из караульной комнаты.
XI. Месть Лаццаро
Старый нищенствующий дервиш, закутанный с головой в шерстяное покрывало, сел на берегу Скутари в большой каик и велел перевозчику везти его к сералю.
Был поздний вечер.
В ту минуту, когда лодочник уже хотел отъехать, на берегу показались два незнакомца в поношенных халатах и, подойдя к каику, тоже сели в него.
— Вы также хотите к сералю? — спросил их лодочник.
Один из незнакомцев молча кивнул головой и подал лодочнику несколько пиастров, полагающихся за перевоз. В эту минуту лодочник взглянул на его лицо и заметил, что на лбу у него виднелась золотая повязка.
Это был Золотая Маска!
Лодочник невольно наклонил голову и не хотел брать деньги, но Золотая Маска положил их на скамейку и, молча поклонившись в ответ на приветствие, сел рядом с дервишем, спутник его поместился по другую сторону дервиша.
Это неожиданное соседство обеспокоило Лаццаро, так как дервиш был не кто иной, как он.
Почему они сели с ним в одну лодку? Почему они сели так, что он оказался между ними? Было ли это с намерением, или, может быть, это простое совпадение?