— Расскажи, что ты знаешь, — обратился султан к Юссуфу, — мне говорили, что Сади-паша неожиданно заболел в тюрьме сераскириата, где он находится в заключении.
— Да, ваше величество, он вдруг заболел сегодня ночыо. Сохрани Аллах моего повелителя от подобной скоропостижной болезни.
— Сади-паша умер?
— Он был мертвым, когда его увидела Реция, дочь Альманзора. Вне себя от отчаяния, будучи не в состоянии жить без Сади, она вонзила себе в сердце кинжал!
— Какая трагическая судьба! — сказал взволнованный султан.
— Когда несчастная смертельно ранила себя, Сади стал подавать признаки жизни и появилась надежда сохранить ему жизнь, тогда как на выздоровление несчастной исчезла всякая надежда!
— Сади знает, что она сделала?
— Нет, ваше величество, это могло бы убить его.
— И дочь Альманзора все етце в опасности?
— Очень может быть, что в эту минуту ее уже нет в живых.
— Где она?
— В конаке Сади-паши.
— Приняты ли все меры для ее излечения?
— Да! Она окружена врачами и служанками.
— Если Реция умрет, то Стамбул лишится благороднейшей женщины! — вскричал Саладин.
— Это правда! — подтвердил Юссуф.
— Какая тяжелая судьба! — сказал задумчиво султан, сильно взволнованный тем, что узнал. — Где теперь Сади-паша?
— В военной тюрьме, в руках своих злейших врагов, — бесстрашно сказал Юссуф, — в руках тех, кто смертельно ненавидит его.
— Принц Юссуф! Не забывай, что ты говоришь про визирей.
— Ваше величество, простите мне мои горькие слова, но это — истина! Я боюсь за жизнь благородного Сади-паши точно так же, как и за жизнь вашего величества!
— Я не хочу слушать такие слова, принц! Как ты думаешь, может ли помилование и освобождение Сади-паши поддержать слабую искру жизни в дочери Альманзора?
— Если еще не поздно, если эта милость поспеет вовремя, то она окажет самое благотворное действие на умирающую.
— О, отец! Помилуй Сади-пашу! — сказал принц Саладин.
— Сади-паша не должен никогда узнать, что мы просили за него ваше величество, — сказал Юссуф, — я знаю этого человека, он так же горд, как и благороден, и не принял бы подобного помилования.
— В таком случае мы освободим его, сказав, что его невиновность доказана!
— Вся его вина заключается в ненависти к нему его врагов! — сказал принц Юссуф. — Простите меня, ваше величество, но какое-то предчувствие говорит мне, что вашей жизни также угрожает опасность, пока Гуссейн-паша, Рашид-паша и Мансур-эфенди стоят во главе…
— Предоставь решать это мне, принц, — перебил его Мурад, — я не хочу больше слышать подобных подозрений.
— Не гневайся на меня, всемилостивый повелитель и отец! — вскричал, падая на колени, принц Саладин. — Послушайся предостережений Юссуфа, я также не могу видеть Рашида-паши и его помощника, не чувствуя какого-то страха.
Мурад несколько мгновений задумчиво молчал, слова любимого сына произвели на него сильное впечатление.
— Склонитесь хотя бы на просьбу принца Саладина, — сказал Юссуф, — еще есть время! Иначе вы можете слишком поздно узнать планы этих людей.
— Довольно! Благодарю вас за преданность! Сади-паша получит свободу по моему приказанию. Что касается дочери Альманзора, то я желаю, чтобы за ней ухаживали самым тщательным образом! Когда ей станет лучше, тогда ты можешь сообщить ей, Юссуф, о помиловании Сади-паши.
Принц Юссуф поблагодарил султана и удалился.
С любовью поцеловав сына, Мурад, в свою очередь, удалился в кабинет, где его уже ожидал ставленник Мансура Рашид-паша.
— Я очень рад, что ты здесь, — сказал Мурад лицемерно кланявшемуся Рашиду-паше, — я желаю, чтобы бывший великий визирь Сади-паша был немедленно выпущен на свободу. Передай мое приказание сейчас же в военную тюрьму.
Казалось, что это приказание привело в ужас Рашида.
— Ваше величество желает… — прошептал он, — подобное решение может иметь в настоящую минуту крайне опасные последствия.
— О каких это опасностях ты говоришь?
— У Сади-паши много приверженцев, а он — открытый противник вас и ваших министров!
— Понятно, что он враг министра, который сверг его, но я не думаю, чтобы он был моим врагом, поэтому мне бояться нечего! — отвечал Мурад.
— Кроме того, я должен напомнить вашему величеству, что предстоит празднество опоясывания мечом, — сказал Рашид-паша, — это может дать повод к восстанию в пользу принца Юссуфа, к которому, насколько мне известно, Сади-паша очень расположен.
— Я не боюсь ни Сади-паши, ни принца Юссуфа, меня точно так же предостерегают против тебя и Гуссейна-паши…