Рашид изменился в лице при этих словах.
— Кому должен я верить? — продолжал султан, пристально глядя на Рашнда. — На какое предостережение обратить внимание?
— Ваше величество предостерегают от вернейших слуг вашего величества, — сказал министр, притворяясь огорченным, — тем не менее мы, будучи оклеветаны, вынуждены будем просить у вашего величества милостиво отпустить нас.
— Я хочу только показать тебе своими словами, что бывают разные предостережения, ваша же преданность скоро будет доказана. Что касается Сади-паши, то я остаюсь при своем решении сегодня же возвратить ему свободу, и вместе с тем я предупреждаю тебя, что велю назначить строжайшее расследование в случае, если Сади-паши неожиданно умрет! Теперь ты знаешь мою волю, исполняй ее.
После такого приказания Рашиду-паше не оставалось ничего, кроме как поклониться и оставить кабинет.
Решение султана казалось ему опасным, тем не менее он сейчас же отправился в сераскириат, где встретил Гуссейна-Авни-пашу и передал ему свой разговор с султаном.
Лицо Гуссейна омрачилось.
— В таком случае этот Сади должен умереть раньше, чем ему будет возвращена свобода! — вскричал он.
— Султан уже подумал о возможности этого, — поспешно отвечал Рашид, — в таком случае он угрожал провести строгое расследование.
— Новый султан еще не признанный повелитель правоверных, — с гневом продолжал Гуссейн, — в настоящее время он не что иное, как наш бессильный ставленник, и только тогда освободится от этой зависимости, когда будет опоясан мечом Османа.
— Ты прав, Гуссейн-паша! Я боюсь, что мы не должны допускать Мурада до опоясывания мечом, — сказал Рашид, — на последнем заседании Мансур-эфенди также заметил, что Мурад не такой султан, какой нужен при настоящем положении дел!
— В таком случае он падет так же, как пал Абдул-Азис, — отвечал военный министр.
— Но надо устранить всякое подозрение, — сказал хитрый Рашид. — Поэтому я считаю нужным исполнить пока его приказание относительно Сади-паши.
— Ты думаешь, что мы должны освободить Сади для того, чтобы тем вернее свергнуть султана, который начинает не доверять нам и противиться нашим планам. Поэтому на время мы освободим слабейших, чтобы вернее погубить сильнейшего.
— Я вижу, что ты вполне согласен со мной, — сказал Рашид, довольный своим разговором с военным министром, — необходим второй переворот. Мурад не должен быть опоясан мечом Османа.
— Да, мы станем откладывать опоясывание до тех пор, пока не будет возможности возвести на трон нового султана, — сказал Гуссейн, — в этом отношении мы все одного мнения! Передай султану, что Сади-паша будет освобожден сегодня вечером, и не спускай с султана глаз, чтобы не случилось больше ничего подобного.
Затем Гуссейн простился со своим сообщником и позвал к себе дежурного офицера, которому передал приказание относительно освобождения Сади-паши.
XIII. Три друга
Когда Сади пришел в себя, то караульному офицеру дали об этом знать, а он, в свою очередь, сейчас же передал это известие военному министру, который был этим крайне удивлен.
Между тем доктор приложил все старания для поддержания жизни Сади, здоровая натура которого взяла наконец верх, и он заснул крепким, спокойным сном и проспал до утра, так что проснулся на другой день почти здоровым.
Проснувшись, он вспомнил все происшедшее и начал расспрашивать о Сирре, но не мог ничего узнать. Вдруг вечером, к его крайнему удивлению, явился караульный офицер и почтительно объявил ему об освобождении.
Этого Сади никак не ожидал. Что значила эта неожиданная перемена в его судьбе? Неужели были назначены новые министры? Или, может быть, было наконец установлено, что Сади напрасно томится в темнице?
Сади не мог расспрашивать об этом офицера. К тому же ему было вполне достаточно, что он свободен и может вернуться к своей Реции! Все остальное, говорил он себе, он узнает потом.
Офицер сказал, что выведет Сади из тюрьмы, и Сади последовал за ним.
Выйдя из башни, Сади поблагодарил офицера и, сев в проезжавшую мимо карету, поехал домой, страстно желая скорее увидеть Рецию.
Приехав домой, Сади поспешно расплатился с кучером и позвонил.
Слуга, отворивший ему дверь, в первое мгновение не мог ни слова вымолвить от удивления, затем бросился на колени и заплакал от радости.
— Слава Аллаху! — вскричал он, целуя руки Сади. — Ты возвращаешься назад здоровым и невредимым! Какое счастье!