Абдул-Гамид так же, как и его свергнутый брат, против желания старотурецкой партии оставил в живых сыновей Абдула-Азиса, но он держал их в таком же строгом заключении, как некогда Абдул-Азис содержал своих двоюродных братьев.
Между тем со вступлением на престол Гамида начались многочисленные заговоры, преследовавшие различные цели, и в числе прочих приверженцы свергнутого султана Мурада старались доказать, что он был совсем не болен. Для распространения этих слухов мать Мурада воспользовалась его окружающими.
Тогда Абдул-Гамид приказал арестовать десять слуг Мурада и среди них начальника его гарема Топала-Сулеймана-эфенди. Затем, призвав их к себе, он сказал им следующее:
— Я слышал, что вы распространяете неверные слухи про состояние здоровья моего брата, но я не ставлю вам это в вину, так как это доказывает вашу привязанность к нему и желание его выздоровления! Я сам от всей души желаю этого, но ваши рассказы неправдивы, поэтому будет лучше, если вы станете молчать.
Затем он дал им всем должности при себе, следуя мудрому способу делать приверженцев из врагов.
Абдул-Гамид начал со многих нововведений. Во-первых, он значительно сократил издержки придворной кухни, затем он не дал никакого особого содержания султанше Валиде, впрочем, у него не было родной матери, а только приемная, так что, будь жива его мать, он, может быть, действовал бы в этом случае иначе.
Этикет турецкого двора требует, чтобы министры разговаривали с султаном стоя, но Гамид при первой же аудиенции предложил им сесть и разрешил курить в его присутствии.
Убийца министров, прежний могущественный любимец Абдула-Азиса, великий шейх Гассан был приговорен к смерти на виселице.
Свергнутый султан Мурад был без шума ночью отправлен в Чераган. Пребывание в этом дворце, где так недавно окончил свои дни свергнутый султан Абдул-Азис, могло бы произвести на Мурада ужасное впечатление, если бы он пришел в себя, но, к его счастью, этого не случилось. Он был действительно серьезно болен и не понимал, что с ним делают и куда везут.
Вскоре по Константинополю распространилось известие, что султан Мурад отравился, и это вызвало сильное волнение в народе, но это известие было почти сразу же опровергнуто.
Свергнутый султан был еще жив, но что за ужасную жизнь он вел! Он ни на минуту не приходил в сознание, и его жена и мать постоянно наблюдали за ним, не пуская к нему никого постороннего, так как помнили, как окончил свою жизнь Абдул-Азис.
В одну из ночей, когда у постели Мурада дежурила его жена, она не могла одолеть своей усталости и заснула.
Прошло около получаса, как вдруг Мурад открыл глаза и дико оглядел комнату, освещенную слабым светом лампы с матовым колпаком.
Он увидел, что его жена спит, и осторожно поднялся на постели. Вокруг все было тихо. Несколько мгновений Мурад просидел в нерешительности, его дикие взгляды доказывали полное безумие.
Вдруг им неожиданно овладело какое-то непреодолимое желание.
Тихо, без шума, встал он с постели в одной рубашке и проскользнул к двери. Осторожно открыл ее, в коридоре не было никого, и дверь, ведущая на террасу, спускавшуюся к морю, была открыта.
На террасе днем и ночью стояли часовые. Когда Мурад подошел к двери, он увидел, что благодаря лунному свету на террасе светло почти так же, как днем.
Мурад поспешно проскользнул на террасу, где увидел в некотором отдалении разговаривавших между собой часовых. Он поспешно сбежал по лестнице, ведущей к морю, и бросился в воду.
Но часовые услышали плеск воды и кинулись спасать несчастного, и вскоре одному из них удалось вытащить полумертвого Мурада.
XIX. Несчастная Сирра
Состояние здоровья Реции улучшалось с каждым днем, и наконец доктор объявил Сади, что всякая опасность для жизни больной миновала, хотя была необходима большая осторожность, так как рана еще не совсем закрылась.
В это время до Сади дошло известие о том, каким образом Гассан привел в исполнение свои угрозы. Это сильно взволновало Сади, он понял, что его друг погиб, для него не могло быть помилования, но Сади все-таки надеялся еще раз увидеться с ним в тюрьме сераскириата.
В это время Реция озабоченно напомнила ему, что никто ничего не знает о судьбе Сирры. Тогда Сади решил одновременно с посещением Гассана постараться отыокать следы несчастной девушки. Но он ничего не сказал Реции о своем намерении, чтобы не беспокоить ее.
В это время начальником военной тюрьмы был Кридар-паша, бывший прежде товарищем и другом Сади.