Но ее богатство позволяло ей украсить свое уединение всем, что только могли дать деньги.
Особенно роскошным был перед дворцом парк, в котором принцесса любила проводить время.
Мрачная ненависть наполняла сердце Рошаны. Она уже знала, что Сади-паша освобожден, выздоровел и снова соединился с Рецией. Но она торжествовала, что отравила смертью ребенка полное счастье ненавистных ей людей.
Однажды вечером, когда принцесса по обыкновению гуляла в парке, к ней подбежали несколько служанок с удивленными, испуганными лицами и сообщили, что приехал Сади-паша.
Рошана сейчас же догадалась, что привело к ней Сади.
По ее отвратительному лицу пробежала улыбка, глаза засверкали.
В это мгновение Сади уже подходил к принцессе, и прислужницы отступили.
Если бы покрывало не скрывало лица принцессы, то видно было бы, как она побледнела при виде Сади.
Увидев Сади, Эсма задрожала. Сердце ее трепетало при мысли о ребенке, и в то время как другие служанки пошли во дворец, Эсма спряталась за деревьями, чтобы подождать Сади.
— Ты удивлена, принцесса, что снова видишь меня у себя, — говорил между тем Сади, поклонившись Рошане. — Поверь мне, что этого бы не случилось, если бы меня не привела сюда необходимость.
— К чему это вступление, — гордо перебила его принцесса, — ты явился ко мне как проситель, и меня удивляет, что после всего, что было, у тебя хватает смелости просить меня о чем-то!
Сади побледнел, услышав эти оскорбительные слова.
— Сади еще ни разу ни о чем не просил тебя, — сказал он дрожащим голосом, — и сегодня он явился не с просьбой, а с требованием! Я явился, сознавая свое право, а не как проситель. Я требую у тебя обратно мое дитя, которым ты завладела недостойным образом…
— Остановись! Что ты осмелился мне сказать?
— Истину! Ты сама созналась мне, что завладела моим ребенком, — продолжал Сади, — я пришел потребовать его у тебя назад!
— Как приходил ко мне требовать мою невольницу, но опыт научил меня! Невольницу ты взял у меня, но ребенка тебе взять не удастся!
— Значит, ты не хочешь отдать мне мое дитя, так подло похищенное тобой?
— Говори осторожнее, не то я прикажу слугам вытолкать тебя из своего дворца, несмотря на то, что ты паша! — гордо сказала принцесса. — Мои слуги принесли мне ребенка из пустого дома толковательницы снов Кадиджи! Чем докажешь ты, что этот ребенок твой?
Сади невольно вздрогнул при виде злобы этой женщины и мысленно поблагодарил Аллаха, что вовремя вернулся к Реции.
— Моя любовь к ребенку должна служить достаточным доказательством, — отвечал он. — Перестань бороться со мной, мне ничего от тебя не надо, кроме ребенка! Отдай мне его, и ты никогда больше меня не увидишь!
— Ни о какой борьбе между нами не может быть и речи, так как я — принцесса, а ты — выскочка, которому я напрасно оказывала милость. Теперь место милости занял гнев!
— Итак, ты хочешь перенести свою месть на безвинное существо? Неужели ты — женщина, а не зверь?
— Ты не получишь ребенка, не думай тронуть меня или заставить отказаться от моего решения!
— В таком случае пусть султан рассудит нас! — с угрозой вскричал Сади. — Будь ты мужчина, спор между нами решило бы оружие!
— Ты осмеливаешься угрожать султаном мне, принцессе! — вскричала с гневом Рошана. — Так знай же, что твоего ребенка нет уже в живых, я приказала убить его! Теперь иди к султану!
— Да накажет тебя Аллах! — вскричал Сади, вздрогнув при этом ужасном известии.
Злодейка принесла невинное дитя в жертву своей мести! Этого не в силах был вынести Сади.
— Горе тебе! — сказал он дрожащим голосом. — Аллах, защищающий невинных детей, накажет тебя! Я с отвращением отворачиваюсь от тебя! И никогда нога моя не переступит порога твоего жилища!
— Я поклялась разбить твое счастье, и мне это удалось!
— Аллах рассудит нас, это мое последнее слово, — сказал Сади, поворачиваясь, чтобы уйти.
Между тем наступил вечер.
Сади шел как можно быстрее, торопясь оставить это проклятое место.
Проходя мимо кустарников, он вдруг увидел перед собой Эсму, с мольбой протягивающую к нему руки.
— Выслушай меня, паша, — прошептала она, — никто не должен знать, что я говорю с тобой, не то я погибла безвозвратно.
— К чему ты подвергаешь себя этой опасности? — спросил Сади.
— Потому что я должна тебе сознаться!
Сади сейчас же подумал о своем ребенке.
— В чем? — поспешно спросил он.
— Не так громко, заклинаю тебя! Никто не должен знать, что я здесь говорю с тобой! То, что я хочу тебе передать — глубочайшая тайна. Принцесса дала мне твое дитя, чтобы я убила его.