— Благодарю тебя! Благодарю за его спасение!
— Я накормил ребенка и уложил в постель, укрыв потеплее, и он быстро и крепко заснул, — продолжал Хиссар. — Буря скоро прекратилась, и мы счастливо вошли в гавань. На другой день я стал наводить справки о мальчике, но пока мы здесь стояли, никто не являлся за ребенком, и мальчик поневоле остался у меня!
— Теперь ты избавишься от него, капитан, и, кроме того, получишь богатое вознаграждение!
— Но теперь мы с рулевым уже привыкли к ребенку и полюбили его!
Старик рулевой кивнул головой.
— Нельзя же было дать ему умереть с голоду, — сказал он.
— Это большое счастье, что ребенок здесь! — сказала Сирра. — Где он у тебя, капитан?
— Он спит на моей постели!
— Слава и благодарение Аллаху, — продолжала Сирра, растроганная до слез, — но также и вам, потому что без вашей помощи и заботы ребенка не было бы в живых. Завтра я приведу к тебе тех, кому принадлежит ребенок!
Казалось, что это не особенно понравилось капитану.
— Почему они раньше не думали об этом, — сказал он, — а дали мне время привыкнуть к ребенку?
— Тебе, как человеку одинокому, ребенок принесет много хлопот, — сказала Сирра.
— Хлопот? Мальчик не беспокоит меня, я с удовольствием держу его у себя! — возразил Хиссар.
— Но подумай о бедных родителях, капитан, которые уже давно печалятся о сыне, — сказала Сирра, — подумай о горе матери, которая лишилась своего сокровища, и о печали отца, ищущего своего ребенка! Всякая радость исчезла для них до тех пор, пока они не найдут свое дитя.
— Это так, но им следовало бы раньше позаботиться о нем. Кто отец?
— Благородный Сади-паша!
— Сади-паша? Бывший великий визирь при Абдул-Азисе?
— Он самый! И его супруга Реция, дочь Альманзора, мать! Завтра они придут сюда, — закончила Сирра свой разговор.
С наступлением ночи Сирра поспешила в дом Сади.
Сади и Реция несколько часов тому назад вернулись в Стамбул и сидели еще вместе, когда вошла Сирра.
Реция с распростертыми объятиями встретила Сирру, и сам Сади был рад, видя несчастную на свободе.
Прежде всего Сирра вынуждена была рассказать все, что с ней произошло, затем она узнала, что Сади и Реция оставляют Стамбул и хотят взять ее с собой.
— Об этом мы еще поговорим, — сказала Сирра, — прежде всего я должна сообщить вам радостную весть, я снова нашла маленького Сади.
— Мое дитя! — вскричала Реция в неописуемой радости. — Где он?
— Завтра рано утром я отведу вас к капитану Хиссару!
— Хиссар? Это же то имя, которое называл мне Золотая Маска, — вскричал Сади. — Он спас маленького Сади! Он на корабле у Хиссара!
Реция обнимала и целовала Сирру, затем со слезами радости бросилась в объятия Сади.
На следующее утро все трое отправились на бриг капитана Хиссара. Мальчик был еще внизу в каюте. Когда Реция и Сирра вошли в каюту и назвали Сади по имени, то мальчик с криком радости протянул к ним ручонки.
Большего доказательства, что Реция — мать мальчика, нельзя было и требовать, и даже капитан Хиссар был взволнован при виде этого трогательного свидания матери с сыном.
— Я очень рад, что мальчик снова нашел своих родителей, — сказал он и решительно отказался от всякого вознаграждения, — я только исполнил долг порядочного человека, за деньги я бы этого не сделал!
Реция и Сади горячо поблагодарили капитана и, оставив корабль, вернулись домой.
XXIX. Таинственное путешествие
— Заклинаю вас, сохраните мне жизнь! — молил Лаццаро двух незнакомцев, в которых по их костюму можно было узнать Золотых Масок. Казалось, что, попав в руки Золотых Масок, Лаццаро совершенно изменился. — Умоляю вас, сохраните мне жизнь!
Золотые Маски не отвечали. Они молча вели грека, руки которого были связаны на спине, а голова закутана платком.
— Сжальтесь! — продолжал Лаццаро. — Дайте мне только несколько дней! Отпустите меня! Дайте мне еще несколько дней срока!
Грека привели на площадь, где снова собрался суд семи Масок.
— Я сознаюсь в своей виновности! Я раскаиваюсь в своих поступках! Дайте мне еще короткий срок, я ни о чем больше не прошу…
В эту минуту покрывало упало с головы грека…
Лаццаро, дрожа, упал на колени, взор его с ужасом остановился на эшафоте.