— Что у тебя там лежит около стены? — спросила Реция, глаза которой еще не привыкли к полумраку, царившему в комнате.
— Это моя постель, — отвечала Сирра. — Правда, она сделана из соломы и морской травы, но ее будет достаточно для нас обеих. Тут есть и одеяло.
Утомленная продолжительной ходьбой Реция опустилась на солому, Сирра села около нее, и они начали разговаривать и рассказывать друг другу, что случилось с каждой из них в последнее время. Они говорили о смерти старой Ганнифы, о преступлении, совершенном Лаццаро, и о защите, оказанной ему Мансуром-эфенди, а также об ужасных часах, которые Сирра провела у черкеса-палача.
Несколько дней прошло в полном покое. Реция оставалась постоянно наверху, и только Сирра иногда оставляла дом.
Однажды, когда Реция вышла на балкон, чтобы подышать чистым и свежим морским воздухом, ей бросилась в глаза проплывавшая невдалеке великолепная яхта.
Может быть, она и не обратила бы на эту яхту особого внимания, если бы ее не поразило то обстоятельство, что два человека, стоявшие на палубе, смотрели на нее и оживленно о чем-то разговаривали.
Яхта плыла по направлению к Константинополю и скоро исчезла из глаз Реции.
Вскоре вернулась Сирра, уходившая ненадолго из дома.
— Ты видела эту красивую яхту, которая недавно проплыла мимо нас? — спросила Сирра.
— Да, Сирра, чья она?
— Бруссы, богатого торговца невольниками.
— Значит, это он, должно быть, стоял на палубе? — спросила в беспокойстве Реция, вспоминая слова жены башмачника-перса.
— Ты говоришь про одного из тех, кто стоял на палубе? Я не могла разглядеть их, но мне показалось, что один был одет в ливрею слуг принца Юссуфа, — отвечала Сирра. — Брусса, должно быть, привез невольниц, и принц захотел купить одну из них.
— Не знаю отчего, но мне вдруг сделалось страшно, — сказала Реция. — Я предчувствую, что мне грозит какая-то опасность.
— О, не бойся ничего, моя дорогая Реция, — возразила Сирра. — Кому придет в голову искать тебя здесь? Под крышей этого дома ты больше в безопасности, чем где-либо в другом месте.
— Я боюсь не за себя, а за мое дитя, за моего маленького Сади, который будет живым портретом отца! — прибавила Реция. — Я уже привыкла к ударам судьбы и готова теперь ко всему. Но меня страшит мысль, что какое-нибудь несчастье может разлучить меня с моим мальчиком. О, я не перенесу этого!
Вечером, когда Реция и Сирра давно уже спали, к берегу недалеко от дома Кадиджи подошла лодка. Из нее вышел толстый турок, богато одетый и со множеством колец на руках.
На всей его фигуре лежал отпечаток напыщенной гордости, характеризующей выскочек.
Вслед за ним из лодки вышли еще двое, один из них был, очевидно, раб толстого турка, а другой носил ливрею слуг принца Юссуфа.
— Джем! Это и есть дом галатской гадалки, о которой ты мне говорил? — спросил турок своего раба.
С этими словами Брусса, так как это был не кто иной, как торговец невольниками, указал пальцем на дом Кадиджи.
— Да, господин, это ее дом! — отвечал раб.
— Тут-то ты и видел красивую женщину?
— Да, она стояла тут на балконе. У ней на руках был, как мне показалось, ребенок. Впрочем, этого я не мог хорошо разглядеть.
— Но хорошо ли ты видел женщину?
— Да, господин, она прекрасна, как роза! Ее глаза блестели, как звезды! — отвечал Джем.
— А ты, Фазиль, узнал ее? — спросил Брусса другого своего спутника.
— Да, я узнал ее, это была Реция, красавица Реция, к которой мой господин давно уже чувствует любовь.
— Принц не мог найти ее?
— Да, насколько я знаю, все его поиски были безуспешны. Но я уверен, что принц все еще любит ее, и, чтобы обладать ею, не остановится ни перед чем.
— В таком случае необходимо захватить эту женщину, чтобы оказать услугу принцу.
— За которую он щедро вознаградит! Принц не пожалеет денег!.. А ведь если бы не я, ты ничего не знал бы о прекрасной Реции, — заметил Фазиль.
— Другими словами это значит: «Брусса, заплати мне за мою помощь!» Не так ли?
Джем и Фазиль засмеялись.
— Да, — сказал последний, — я думаю, что мне перепадет что-нибудь.
— Будь спокоен на этот счет, но только ты должен, разумеется, помочь мне овладеть Рецией.
— Для этого-то я и здесь, Брусса! Джем и я, мы проберемся в дом и похитим красавицу.
— А если старая гадалка станет шуметь и поднимет тревогу?
— Тогда мы ее свяжем! В темноте она нас не узнает, да если бы даже и узнала, то и тогда тебе нечего бояться, так как ты исполнишь сердечное желание принца, и он не откажет тебе в защите.