Читать онлайн "Султан и его враги. Том 2" автора Борн Георг Фюльборн - RuLit - Страница 5

 
...
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 9 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Сади счел задачей своей жизни внять страданиям народа, он хотел воспользоваться своим высоким положением не для своего личного обогащения, как это делало большинство других сановников, а для облегчения жизни народа.

Эти стремления возбуждали в высших кругах чиновников только затаенный смех, а муширы и советники шептали друг другу, что эти человеколюбивые стремления молодого паши скоро кончатся. Другие же полагали, что он должен питать слишком смелые замыслы на будущее, стремясь сделаться любимцем народа, и что это легко может ему удаться, так как вместе с рукой принцессы ему достанутся несметные богатства.

Новый визирь Рашид-паша, а также Гуссейн-Авни-паша выказывали ему большое расположение, и Сади был слишком доверчив, чтобы видеть за этим еще что-нибудь, кроме желания подружиться с ним.

Сади сам был чужд всякого лукавства. Его исполненная благородных планов и стремлений душа, его жаждущий великих подвигов ум и в других не подозревал ничего дурного, а потому он чистосердечно и с радостью примкнул к новым друзьям.

То, что он в этом бурном порывистом стремлении к славе и почестям забыл Рецию, что бледный образ ее являлся ему только во сне, — виной этому было проснувшееся в нем честолюбие, которое заглушало все остальные чувства, но все-таки не могло уничтожить его благородства и великодушия.

Первое время часто по ночам, когда он покоился на мягких подушках, когда блеск и свет гасли вокруг и безмолвие ночи окружало его, в воображении его рисовался прекрасный образ Реции, слышался ее нежный голос, называвший его по имени. Он вскакивал с постели, и имя Реции замирало у него на устах.

Утром же образ ее бледнел перед хлопотами во дворцах, перед просьбами бедных просителей, которым покровительствовал Сади, перед отношениями с визирями и министрами, перед блеском трона, к ступеням которого он мог приблизиться. Потом исчезал образ, терялось воспоминание, внутренний голос, напоминавший ему о Реции, был заглушен суетой мира, жаждой подвигов.

Упоенным взорам молодого паши представлялось блестящее светило трона, заманчивая высота, и он чувствовал, что здесь найдется для него столько дел, сколько едва он мог вынести. Он чувствовал, что здесь при таком высоком положении необходимо честное сердце, бьющееся для блага народа и султана. И на нем лежала обязанность занять это место, которого недоставало при дворе, и выполнить все связанные с ним обязанности.

Через несколько дней после праздника султана Гассан и Сади встретились в Беглербеге.

— Очень рад, что встретил тебя, — сказал Гассан, входя вместе с Сади в пустую комнату по соседству с кабинетом султана.

— Ты хочешь что-нибудь передать мне?

— Предостеречь тебя, — отвечал Гассан.

— Предостеречь? И какой у тебя торжественный вид!

— Это потому, что мое предостережение очень важно.

— Относительно кого же намерен ты предостерегать меня, Гассан?

— Относительно новых друзей.

Сади с удивлением и вопросительно поглядел на своего товарища.

— Я все еще не понимаю тебя, — сказал он.

— Ты собираешься примкнуть к Рашиду и Гуссейну.

— Они весьма предупредительны относительно меня.

— И к тому же фальшивы.

— Ты меня удивляешь.

— Тем не менее это правда, Сади, я не доверяю этим обоим визирям, они преследуют свои планы и замыслы. Рашид — давным-давно орудие Мансура.

— У Мансура нет теперь орудий, друг мой. Мансур не имеет уже больше власти.

— Открыто нет, это правда. Но втихомолку он все еще закидывает свои сети. Ты знаешь, что Рашид-паша ему одному обязан своим теперешним положением и всем, что имеет. Рашид н теперь еще орудие Мансура.

— Ты, Гассан, глядишь на все слишком мрачным взглядом.

— Не отвергай моего предостережения. И Гуссейн-Авни-паша с некоторых пор изменился, причина понятна. Ты знаешь, принц был настолько неосторожен, что отослал его дочь Лейлу в дом отца. Гуссейн никогда не забудет этого оскорбления, но он слишком умен и осторожен, чтобы хоть как-нибудь обнаружить происшедшую с ним перемену.

— Мне кажется, Гассан, ты слишком далеко заходишь в своих подозрениях, тем не менее благодарю за предостережение. Рашид никогда не будет моим другом, я отвечаю только на его любезность, как того требует долг вежливости, Гуссейн же — другое дело, он военный министр и благоволит ко мне.

— И постарается употребить тебя для своих целей, — запальчиво перебил Гассан своего товарища, — он знает, что ты в последнее время стал правой рукой великого визиря, и хотел бы через тебя получить необходимые сведения о подробностях в решении разных дел. Остерегайся его, вот мой совет. Сейчас тебя позовут к султану.

     

 

2011 - 2018