«О, это совсем другое дело! — подумал Лаццаро. — Тут нам нечего больше делать!»
— Гассан-бей, как видно, хотел, — продолжал Фазиль, — уговорить Сади-пашу принять меры против заговора, но тот не согласился и вообще не поверил его словам. Так что теперь Гассан-бей хочет взяться за дело один.
— Чего же он хочет?
— Раскрыть заговор и отвратить опасность. Он сказал принцу, что последняя ночь мая назначена заговорщиками для исполнения их плана. Поэтому он хочет опередить их, в предыдущую ночь всех арестовать.
— Гассан-бей?! Министров!
— Да, в ночь с тридцатого на тридцать первое мая.
— Какое у нас сегодня число?
— Двадцать восьмое, — отвечал Фазиль. — Ждать придется недолго.
— Ты уверен, что Сади не участвует в этом заговоре?
— Я уже сказал тебе, что Сади-паша должен бы был арестовать министров, но он не хочет этого делать!
— Тогда нам ничего больше не остается делать, как помогать заговорщикам. Гассан-бей тогда тоже падет.
— Он это хорошо знает сам. Поэтому-то он и хочет опередить заговорщиков, принц тоже будет ему помогать.
— Этого не должно случиться, Фазиль!
— Почему же? Если этого не случится, я потеряю мое место, Лаццаро.
— Его тебе ни в коем случае не удержать, поверь мне! Гассан-бей ничего не сможет сделать!
— Он мужественный и умный, говорю я тебе!
— Ну, даже если ему и удастся на минуту отвратить опасность, то все-таки ему никогда не уничтожить ее совсем. Что ты хочешь: оставить это место и заработать завтра большую сумму денег или остаться здесь на несколько дней и потом не иметь ничего?
— Большую сумму?
— Не меньше твоего годового жалованья!
— Это стоит обдумать!
— Ты можешь завтра очень легко заработать эти деньги, Фазиль, — сказал вполголоса Лаццаро.
— Гм!.. Почему же ты сам не хочешь их заработать? — недоверчиво спросил Фазиль.
— Я не могу заработать их сам, — отвечал грек, — во-первых, тебе, как слуге принца, скорее поверят, чем мне, во-вторых, я не могу пока появляться. Одним словом, я не могу заработать этих денег сам и поэтому хочу передать это дело тебе, так как ты мой друг!
— Хорошо, я согласен. Ты прав, тут я ничего не потеряю!
— Ну, так иди завтра, только чтобы этого никто не заметил, к одному из заговорщиков — ты знаешь их имена?
— Да, Гассан-бей называл их: Гуссейн-паша, Мидхат-паша…
— Довольно! Ступай завтра к Мидхату-паше и скажи ему, что заговор открыт и что Сади-паша приготовился арестовать всех их накануне назначенного ими дня.
— Не Сади-паша, — заметил Фазиль.
— Это все равно! Скажи, что Сади-паша!
— Хорошо, пускай он!
— Тогда Мидхат не станет торговаться о вознаграждении. Завтра будет двадцать девятое мая, и у него будет еще время предупредить своих товарищей о грозящей им опасности. Они успеют осуществить свой замысел.
— Да, это правда!
— Когда же ты пойдешь?
— Завтра вечером.
— Только не слишком поздно!
— В девять часов.
— Ты в этом не раскаешься! Я приду узнать, как все произошло. Спокойной ночи, Фазиль.
И старые приятели расстались.
Когда на другой день Мидхат-паша возвращался в свой дом, у самого входа его остановил нищенствующий дервиш, который опять же был не кто иной, как Лаццаро.
— Великий паша! — сказал он глухим голосом.
— Ступай во двор моего дома, — сказал ему Мидхат, — там тебя накормят и дадут денег.
— Я знаю, что ты великодушен и щедр, великий паша! Выслушай мои слова! Берегись Сади-паши!
Мидхат невольно остановился и взглянул с изумлением на нищего дервиша.
— Берегись твоего врага, Сади-пашу! — продолжал тот. — Высокое место предстоит тебе! Займи его! В эту ночь все зависит от тебя! Воспользуйся ею и берегись Сади-паши.
С этими словами Лаццаро низко поклонился Мидхату-паше и отошел прочь.
Слова старого нищего еще больше усилили волнение, все более и более овладевавшее Мидхатом по мере того, как приближался день развязки.
Эта развязка была ужасна! Дело шло о свержении султана и о возведении на трон другого. Удайся этот переворот, и те, которые его задумали, стали бы самыми сильными и могущественными людьми в государстве. В случае же неудачи им не избежать позорной смерти.
Мидхат хотел быть сильнейшим и первым. Он не доверял остальным участникам заговора. Он более всего боялся, что их сила и влияние будут главенствующими и что он будет ими, как прежде Сади-пашой, отодвинут на второй план.
Но если бы ему удалось стать во главе их и захватить в свои руки все нити заговора, тогда ему нечего было бы их опасаться, а в случае успеха легко было бы устранить их.