— Только бы он согласился бежать, Сирра! Ты знаешь, как он горд и благороден. Может, он не захочет искать спасения таким путем.
— Значит, он предпочтет быть убитым своими врагами, которые не так благородны, как он. Нет, Реция, нет! Ради тебя и твоего ребенка он должен бежать во что бы то ни стало!
— Хотя бы так было! Сади слишком прямодушен, он не хочет верить в хитрость и низость своих врагов.
— Я надеюсь, что наш план удастся! Дай мне только возможность действовать! — отвечала Сирра, твердо уверенная в успехе.
Не теряя ни минуты, она поспешила на галатский базар и накупила там опиума, янтаря и розового масла. Затем она достала старый ящик отца и, очистив его от пыли и грязи, установила на двухколесной тележке.
Действительно, ящик был настолько велик, что Сирра легко могла в нем поместиться, и еще оставалось свободное место, где можно было устроить отделение для товаров.
Покончив с ящиком, Сирра достала пестрый халат отца и завязала голову Реции платком так, что большая часть лица оказалась закрытой.
Хуже всего было с обувью, так как красные туфли отца Сирры были слишком велики для Реции, но и это затруднение было скоро устранено Сиррой, догадавшейся обернуть лоскутами ноги Реции.
— Ты теперь настоящий персидский торговец розовым маслом! — вскричала Сирра, подводя Рецию к старому небольшому зеркалу. — Теперь тебя никто не узнает!
— Да, ты права! — сказала Реция, глядя на себя в зеркале. — Я сама приняла бы себя за персидского торговца.
Сирра с надеждой и нетерпением ожидала наступления вечера. Что же касается Реции, то мысль о Сади придавала ей мужество и отводила все опасения. Она готова была идти навстречу опасности!
Наконец наступил вечер. Сирра и Реция поставили ящик с тележкой в лодку старой Кадиджи и поплыли на другой берег Босфора к сераскириату.
Было еще довольно светло, и в море было полно судов и лодок. В первый раз решилась Сирра показаться при свете. До сих пор, опасаясь преследований Мансура, она не выходила из дома иначе как ночью.
Наконец лодка достигла берега, солдаты и лодочники, бывшие на берегу, с изумлением и любопытством стали рассматривать безобразного Черного гнома, по это нисколько ее не смутило.
— Розовое масло, янтарь, опиум, бальзам! — закричала Сирра, подражая крику персов-торговцев, и, привязав лодку, вытащила с помощью Реции ящик и тележку на берег.
Вытащив тележку на берег, Реция покатила ее к сераскириату. Сирра шла рядом с ней, так что стоявшие у берега часовые могли видеть их обоих, но едва они завернули за поворот дороги, как Сирра поспешно влезла в ящик, так что к воротам сераскириата подъехал один мнимый перс со своей тележкой.
Странствующие торговцы имеют в Турции доступ повсюду, поэтому появление Реции нисколько не удивило солдат, стоявших на часах у ворот сераскириата. Они даже были очень этим довольны, так как знали, что у перса должен быть любимый ими опиум или гашиш.
— Что, есть у тебя опиум и табак? — спросили они, когда Реция подкатила свою тележку к самым воротам.
Реция кивнула утвердительно головой, открыла маленькое отделение ящика, наполненное опиумом, бальзамом и янтарем, и подала солдатам небольшие мешочки с опиумом.
— А где же табак? — спросили те.
Реция пожала плечами и покачала отрицательно головой.
— Ты что, немой? — спросил один из солдат.
— Я охрип! — отвечала Реция, сдерживая голос. — У меня нет табака.
— А что же у тебя тут? — спросил солдат и хотел было уже открыть большое отделение.
— Тут флаконы с духами и эссенциями! Возьмите опиум даром, только пустите меня во двор, я хочу поторговать там.
— Эй! Отоприте ворота! — закричал своему товарищу солдат, очень довольный неожиданным подарком, которого трудно было ожидать от перса-торговца.
Ворота отворились, и Реция вкатила свою тележку на обширный двор сераскириата.
Было довольно темно, так как солнце уже закатилось.
На дворе ходили взад и вперед несколько солдат и офицеров. Тут и там стояли часовые.
Перед Рецией возвышалась старинная мрачная башня, где был заключен ее Сади.
— Что, дверь башни открыта? — спросила Сирра едва слышным голосом.
— Нет! — отвечала тихо Реция, наклоняясь над ящиком.
— Подъезжай потихоньку к ней, дорогая Реция, она сейчас будет открыта.
Повинуясь совету Сирры, Реция покатила свою тележку к башне.
Ее прибытие никого не удивило, только несколько солдат подошли к ней, рассчитывая купить опиум.
Прошло несколько минут, и наконец железная дверь башни отворилась. В это время сменяли караулы, и солдаты ужинали.