Реция воспользовалась удобной минутой и подкатила тележку к самой башне. Около нее в это время не было никого, и Сирра, поспешно выбравшись из ящика, проскользнула в дверь башни и исчезла, взбежав по ступеням темной лестницы.
Как охотно последовала бы за ней Реция! Как хотелось ей снова увидеть Сади! Но на верху лестницы стоял еще караул. Ловкой Черному гному ничего не стоило пробраться мимо незамеченной, но Реции нечего было и думать о такой безумной попытке.
Во дворе и внутри башни зажгли фонари, так как стало уже совсем темно. Реция была почти одна и с лихорадочным нетерпением ожидала возвращения Сирры. Каждую минуту она ждала, что на пороге башни покажется Черный гном в сопровождении ее дорогого Сади.
Но время шло, а Сирра не возвращалась, солдаты поужинали и снова вернулись во дворец. Волнение Реции было так велико, что она ие обращала никакого внимания на свои товары, чем воспользовались солдаты, беря то одно, то другое даром.
Наконец страх овладел Рецией. Будучи не в состоянии дольше ждать, она подошла ко входу в башню и начала подниматься по лестнице. Никто ее не удержал.
Вдруг до нее донесся какой-то неясный шум. Она стала прислушиваться, и ей показалось, что слышатся слова: «Гуссейн-паша идет! Принцесса идет в башню».
Ужас объял Рецию.
Уж не ослышалась ли она? Нет! Голоса приближались, и слова «Гуссейн-паша» и «принцесса» были отчетливо слышны.
Зачем могла прийти еще раз в башню Рошана? Уж не боялась ли она, что Сади удастся соединиться с Рецией? Уж не предчувствовала ли она близость последней?
Реция хотела выйти из башни, но было уже поздно. Не успела она спуститься с нескольких ступеней, как принцесса уже вошла в башню в сопровождении Гуссейна-паши.
Каждое слово их было слышно Реции, ее отделяло от них несколько шагов. Она вынуждена была схватиться за стену, чтобы не упасть, она понимала, какой страшной опасности подвергается в эту минуту: узнай ее принцесса — и все бы погибло.
Наконец они встретились, но принцесса прошла мимо, бросив только подозрительный взгляд на персидского торговца. Реция вздохнула свободно. Гуссейн-паша не обратил на нее внимания и продолжал подниматься вверх по лестнице вслед за солдатами, несшими фонари.
Но Реция слишком рано обрадовалась своему спасению. Как ни было закутано лицо торговца, все-таки принцессе бросилось в глаза его сходство с ее соперницей, и этого было достаточно.
— Стой, благородный паша! — вскричала, останавливаясь, Рошана. — Заметил ли ты того перса?
— Мимо которого мы сейчас прошли, ваше высочество?
— Да, того самого! Это не мужчина.
— Не мужчина? — спросил с изумлением Гуссейн.
— Это переодетая женщина, мой благородный паша, — сказала принцесса.
— Слова вашего высочества изумляют меня, я не понимаю, зачем могла прийти сюда женщина.
— Чтобы проникнуть к заключенному Сади-паше! Чтобы освободить его с помощью переодевания! Мне кажется, что я узнала в этой женщине жену Сади-паши!
Эти слова произвели сильное впечатление на Гуссейна-пашу. Он поспешно поднялся по лестнице и приказал караульным спуститься вниз и схватить находящегося там персидского торговца.
В это время Реция, собрав все силы, поспешно сбежала вниз по лестнице.
Можно было подумать, что за ней гонятся фурии.
Она бросилась к выходу, забыв о ящике с товаром.
Но железная дверь башни была заперта!
Все пути к отступлению были отрезаны. В ту же минуту до слуха Реции донеслось приказание Гуссейна-паши.
III. Битва
После бесчисленных схваток с переменным успехом войскам Абдула-Керима-паши удалось продвинуться вперед. Несмотря на геройское мужество, маленькой сербской армии не удалось остановить их наступления.
В это время черногорцы одерживали победу за победой, и их пример еще больше воодушевлял сербов и поднимал их дух…
Места, где проходили военные действия, были совершенно опустошены. Всюду, где проходили турки, оставались груды развалин и трупов. Невозможно описать всех жестокостей, которые они совершали, особенно турецкие нерегулярные войска, состоящие из черкесов и башибузуков. На полях битв встречались картины, которые ужаснули бы даже привычного к страшным зрелищам человека, обладающего железными нервами. По рекам плыло множество трупов. На полях виднелись целые горы человеческих трупов, пожираемых волками и коршунами. Вблизи лежали головы, отрубленные у мертвых и умирающих. Запах разлагающихся трупов заражал воздух.
Бесчеловечные черкесы и башибузуки зверски мучили раненых и пленных сербов, пока смерть не избавляла несчастных от мучений. Иногда даже встречались висящие на деревьях обезображенные тела заживо сожженных…