— Можно обмануть самый бдительный караул.
— Да, ты права! Это доказывает то, что ты здесь.
Сирра вынула связку ключей и, подкравшись осторожно к двери, начала по очереди вставлять их в замок, пытаясь найти подходящий.
Вдруг послышались приближающиеся шаги. Кто-то шел в комнату Сади, или, быть может, был услышан звук ключей, несмотря на всю осторожность Сирры.
Едва она успела отскочить и спрятаться снова за постель, как дверь отворилась.
Вошел капрал и принес пленнику корзину с хлебом, фруктами и шербетом. Поставив все на стол, он вышел, пожелав Сади спокойной ночи.
Сирра вышла из-за постели и снова начала подбирать ключи, но все ее старания были напрасными: ни один из них не подходил.
Между тем наступила полночь.
В коридоре слышались шаги. Видно было, что пленника стерегли очень тщательно. О бегстве нечего было и думать, и Сирра была такой же пленницей, как и Сади.
— Ты не веришь, что тебе грозит опасность, — шепнула Черный гном, — Мы можем сейчас убедиться в этом. Ляг на постель, как будто ты спишь, а я спрячусь около и буду наблюдать. В этой постели скрыта погибель. Погаси свечи, и мы будем ждать, что будет.
Сади последовал совету Сирры и, погасив свечи, бросился на постель.
Не прошло и четверти часа, как он увидел при слабом свете, проникавшем через узкое окно, что балдахин постели зашевелился и начал тихо и бесшумно опускаться.
— Берегись! — шепнула Сирра.
— Я не сплю! — тихо отвечал Сади.
— Опасность близка. Балдахин должен опуститься и задушить тебя на постели. Высунь голову так, чтобы она осталась свободной, иначе ты погиб.
Наконец балдахин опустился так низко, что коснулся Сади, и тот вдруг почувствовал, что громадная тяжесть давит ему на грудь. Он едва мог дышать, и не будь его голова свободной, он, наверное, был бы задушен.
Прошло около четверти часа, и балдахин заколебался. Он стал медленно подниматься и вскоре вернулся на прежнее место. В ту же минуту у дверей послышались шаги.
— Сделай вид, как будто ты задушен! — шепнула Сирра, поспешно скрываясь за постелью.
В ту же минуту дверь отворилась, и на пороге показался Гуссейн-паша в сопровождении адъютанта и двух солдат со свечами в руках.
Сади лежал, как мертвый. С каким удовольствием крикнул бы он этим негодяям, что он жив и что придет время, когда он отомстит своим врагам. Но мысль о Реции удержала его, и он притворился мертвым.
— Да, ты прав, — сказал Гуссейн, обращаясь к адъютанту. — Он мертв! До утра он останется лежать здесь.
С этими словами Гуссейн взглянул на балдахин постели. Казалось, при виде этой адской машины его охватил ужас, он поспешно повернулся и молча вышел из комнаты.
Некоторое время слышны были удаляющиеся шаги, затем все стихло.
VI. Благородное сердце
Всю ночь Реция напрасно ждала возвращения Сирры. Наконец стало рассветать. Ей нельзя было больше оставаться в сераскириате, не подвергая себя опасности быть узнанной, и поэтому она, скрепя сердце, подошла к воротам, выходившим на берег, думая через них выйти на свободу.
Солдаты, стоявшие у ворот, были очень удивлены, увидев так рано персидского торговца.
— Как ты сюда попал? — спросил один из них Рецию.
— Я пришел сюда еще вчера, — отвечала Реция, стараясь изменить голос. — Но я опоздал и должен был заночевать во дворе.
— Без приказания караульного офицера никого нельзя выпускать! — сказал солдат. — Назад!
— Но ведь вы видите оба, что я — персидский торговец.
— Кто бы ты ни был, мы тебя не пропустим.
Реция увидела, что здесь ей ничего не добиться и повернула назад.
Обойдя башню, она направилась к другим воротам, выходившим на дорогу, думая тут попытать счастья.
Солдаты, стоявшие здесь, видели уже накануне персидского торговца.
— Как? Ты уже опять пришел сюда? — спросил один из них, обращаясь к Реции.
— Я пришел еще вчера вечером! Я — торговец розовым маслом.
— Да, я тебя знаю, я купил у тебя вчера опиума. Куда же ты девал свой ящик?
— Я сейчас расскажу тебе, что со мной случилось! Твои товарищи требовали опиума, а у меня его больше не было.
— Как? Ты все распродал?
— Все! Где же мне было достать опиума? «Ну, так принеси нам еще, а пока мы оставим в залог твой ящик», — сказали твои товарищи. Я думал, что они шутят, и ждал до вечера, пока не заснул, но теперь я вижу, что они, пожалуй, и в самом деле не отдадут мне ящик, вот я и хочу сходить за опиумом.
Солдаты рассмеялись.