— Что с тобой, Гассан? Твой вид и твои слова пугают меня. К чему такие мрачные мысли?
— И ты еще спрашиваешь, Юссуф! Разве не моя обязанность наказать презренных изменников, отомстить за несчастного султана его низким врагам!
— Это будет для тебя верной гибелью!
— Что значит моя жизнь, Юссуф? Я с радостью пожертвую ею для мщения!
Принца ужаснули мрачные слова Гассана. Он поспешил выйти с ним из сераля, где их могли слышать приспешники заговорщиков.
— Ты слишком возбужден, друг мой! — сказал Юссуф, когда они вышли на дорогу. — Пожалей себя! Не решайся на дело, которое может погубить тебя! Обещай мне…
— Не требуй от меня никакого обещания, Юссуф, — прервал Гассан, — я не дам его!
— Значить, я увидел тебя свободным только для того, чтобы лишиться тебя? Иди лучше со мной в мой цветочный дворец, и будь моим лучшим другом, как прежде.
— Твой прекрасный дворец? Нет! Оставь меня на свободе, Юссуф.
— Но куда же ты пойдешь?
— На улице Мустафы есть большой хан{Xан — гостиница.}.
— Ты хочешь там жить?
— Да!
— Но отчего ты не хочешь жить со мной в моем дворце? — спросил печально Юссуф.
— Не сердись на меня за это принц, так будет гораздо лучше!
В это время они достигли улицы Мустафы. Принц не мог расстаться с Гассаном, ему казалось, что он теряет его навеки. Он долго ходил взад и вперед перед ханом, разговаривая с ним, пока наконец не наступило утро, и первые лучи восходящего солнца не осветили бесчисленные минареты Стамбула.
— Теперь прощай, принц, благодарю тебя за твою любовь, за свободу, которую я получил благодаря тебе, — сказал Гассан, прощаясь с Юссуфом.
— Я вижу, что ты хочешь разлучиться со мной! Ты хочешь расстаться со мной навсегда! — вскричал принц.
— Еще нет! Решительный час пока не настал, — отвечал твердым голосом Гассан, — мы еще увидимся!
Они расстались. Гассан вошел в хан, а принц медленно и задумчиво пошел по пустынным еще улицам.
Это было утро того дня, когда Реция успела удачно выйти из башни сераскириата с тяжелой думой о Сирре и Сади.
Юссуф шел по узкой улице, проходившей мимо ворот сераскириата. В ту минуту, когда он был уже недалеко от них, он увидел, что ворота отворились и из них вышел какой-то человек, по-видимому, торговец-перс.
Принц не обратил бы на это внимания, если бы в жестах и походке перса не было чего-то особенного.
Уже только несколько шагов разделяли их, как вдруг перс при виде принца вздрогнул и остановился. Черты его показались Юссуфу знакомыми, несмотря на повязку, закрывавшую большую часть лица.
— Как? Это ты, Реция! — вскричал принц, узнавая мнимого перса. — К чему это переодевание?
— Тише! Заклинаю вас, ваше высочество! — прошептала Реция умоляющим голосом, боязливо оглядываясь по сторонам, как бы опасаясь, что слова принца будут кем-нибудь услышаны. — Аллах привел тебя сюда! — продолжала она. — Я в горе и опасности!
— Что же случилось с тобой? Говори!
— Сади-паша, мой муж, находится в башне сераскириата.
— Твой муж? Да! Да! Теперь я вспомнил! Он свергнут, в немилости.
— И я пробралась в башню, чтобы освободить его.
— Какой безрассудный поступок!
— Не укоряй меня, принц! Я сделала это для моего мужа, чтобы спасти его! В ту ужасную ночь, когда мы были разлучены, я просила, чтобы мне позволили разделить его участь, но все мои просьбы были напрасны!..
Когда Реция рассказала про свою попытку освободить Сади, принц был тронут до глубины души этой высокой, самоотверженной любовью.
— Ты не должна падать духом! Я помогу тебе! — сказал он мягким, ласковым голосом. — Если я не могу назвать тебя своей, то я хочу, по крайней мере, видеть тебя счастливой. Я помогу тебе освободить Сади из этой башни.
— Ты хочешь это сделать, принц? — вскричала взволнованным голосом Реция. — Как? Ты хочешь помочь мне!
— Клянусь тебе, что сделаю все возможное, чтобы дни твоего горя скорее прошли!
— О, тогда все будет хорошо! Если ты мне поможешь, Сади скоро будет на свободе.
— Не очень надейся на меня! Моя власть теперь ничтожна! Но, во всяком случае, я сделаю все, что от меня зависит. Теперь посоветуемся, как нам надо действовать.
— О, благодарю тебя, принц! Предчувствие не обмануло меня. Я всегда доверяла тебе, как другу! Твое благородное сердце победило!
VII. Новые опасности
Когда Гуссейн-паша вышел из комнаты Сади, убедившись, что адская машина хорошо делает свое дело, дверь снова заперли.