Сади поднялся с постели. С помощью Сирры он счастливо избежал опасности, но все-таки он находился еще во власти врагов, поклявшихся погубить его во что бы то ни стало.
Когда шаги в коридоре смолкли, Сирра выбралась из своего убежища.
— Они уверены теперь в твоей смерти, благородный паша, — шепнула она с торжествующим видом. — Эта весть скоро дойдет и до часовых, так что, я думаю, тебе легко будет обмануть их и бежать.
— Но каким образом?
— Суеверие поможет тебе! Я отопру сейчас дверь, ты завернешься в простыню, как в саван, и пройдешь по коридору. Часовые не осмелятся остановить тебя. Они будут думать, что это привидение.
— Нет, Сирра, такие средства мне противны! — прервал Сали — Я никогда не решусь на это!
— Но против врагов, которые замышляют убить тебя, хороши любые средства!
— Я презираю обман!
— Значит, ты хочешь лучше остаться здесь? Подумай о Реции!
— Да, ты права, она ведь еще здесь, в башне, мы должны бежать, но не так, как ты говоришь, может быть, нам удастся спастись, не прибегая к обману.
С этими словами Сади подошел к столу, на котором находились фрукты и шербет, принесенные для него накануне, и, взяв стакан шербета, начал пить, так как его мучила жажда.
Едва Сирра заметила это, как бросилась поспешно к Сади и вырвала у него из рук стакан.
— Что ты делаешь? — вскричала она в ужасе.
— Почему я не могу пить, если хочется?
— Ты разве не знаешь, что твои враги всячески стараются погубить тебя. Может быть, этот шербет, эти фрукты — все это отравлено!
— Ты слишком подозрительна!
— Не пей ни одной капли больше, Сади-паша, умоляю тебя! Ты уже выпил немного, но, к счастью, только несколько глотков, так что, быть может, это не будет для тебя опасно.
Сирра снова принялась подбирать ключи и наконец, подпилив слегка один из них, открыла дверь.
— Теперь с помощью Аллаха попытаемся сойти вниз, к Реции.
Сирра осторожно открыла дверь. В коридоре царил полумрак, так как свет проникал сюда только из главного коридора.
В эту минуту должно было решиться, удастся ли смелый план Сирры.
Осторожно ступая, Сирра и Сади дошли до главного коридора, но дальше идти было совершенно невозможно. Коридор был ярко освещен, и по нему ходили взад и вперед двое часовых.
Невозможность пройти незамеченными была слишком очевидна. Враги Сади стерегли его даже тогда, когда были уверены в его смерти.
Оставалось только вернуться назад.
— Мы должны подождать до утренней смены часовых, — сказала с тяжелым вздохом Сирра, запирая снова дверь комнаты Сади. — Может быть, тогда нам удастся пройти.
— Бедная Реция! — печально сказал Сади.
— Я хочу, по крайней мере, попытаться пройти к ней, — продолжала Черный гном, — и передать ей все о тебе. Я все еще надеюсь, что нам удастся счастливо выбраться отсюда. Тут есть другой коридор, рядом с главным, может быть, по нему можно будет дойти до лестницы. Но все-таки придется перейти главный коридор. Я могу пройти, несмотря на часовых. Вот ты — другое дело.
— Ты думаешь, что я слишком неловок?
— Нет, благородный паша, ты слишком высок, и твои шаги далеко слышны.
— Но после мы сделаем еще одну попытку.
— Конечно! Я пройду вперед и буду наблюдать. Может быть, во время смены караула нам удастся пробраться к лестнице. Тогда ты переоденешься персидским торговцем, Реция сядет в ящик, и вы выйдете на свободу.
С этими словами Сирра снова отворила дверь и исчезла в коридоре.
Неожиданное горе ждало ее при возвращении.
Когда она, убедившись, что придется пройти по главному коридору, чтобы достичь лестницы, вернулась в комнату, Сади-паша лежал на полу, как мертвый.
Сирра бросилась к нему — он лежал без дыхания, сердце его не билось.
Шербет! Сирра сразу поняла, в чем дело, она не ошибалась, говоря, что враги Сади не побрезгуют никаким средством, чтобы только избавиться от него. Шербет был отравлен.
Ужас и отчаяние овладели Сиррой. Она не знала, что делать, с чего начать.
Прежде всего она решила предупредить Рецию о случившемся несчастье и для этого пробралась осторожно к лестнице и, воспользовавшись происходившей в это время сменой часовых, сбежала на нижний этаж башни.
Но все ее поиски были напрасны, ящик с тележкой был в башне, сама же Реция исчезла.
Это еще больше увеличило ужас и смятение Сирры. Обыкновенно она отличалась хладнокровием и решительностью, но в эту минуту она не знала, что делать, на что решиться.