— Осман не рад тебе? – осторожно спросила Рамля-султан.
— Я не знаю... Это так сложно. Прошлой ночью я должна была быть с ним, он... сам пригласил меня, но передумал. Отослал меня в гарем, а выбрал эту... эту... – голос Нурбахар дрогнул, и она глубоко вздохнула. — Но утром шахзаде извинился, подарок преподнес. И все же, мне так страшно, что моя жизнь, посвященная только ему с самого детства – может быть прожита напрасно.
— Не говори глупостей. Но, чтобы ты была спокойна, я поговорю с шахзаде! Меня-то он послушает!
— Вы столько всего сделали для меня, госпожа... я не знаю, как благодарить вас! Да пошлет Аллах вам долгой и счастливой жизни!
Женщина широко улыбнулась, после чего поднялась с подушек и шагнула к дверям.
— Скоро подадут обед! Не хочу пропустить встречу с Муса-агой! – смеясь проговорила Рамля-султан, неспешно выходя из покоев.
Теперь Нурбахар знала, что во дворце есть кто-то кто сможет ее защитить. Мать хоть и была всегда рядом, но что она могла сделать? Пойти против слова шахзаде – то же самое, что пойти против Повелителя и всей Империи. Но зная Рамлю-султан еще до того, как султан Ибрахим заболел, до смерти его верной хасеки Давлетшах-султан, до смерти его трагически погибшей наложницы Махитаб-хатун, она не потерпит несправедливости.
Нурбахар вышла из покоев, как раз в то время, когда подали обед. Девушки с наслаждением угощались, но только двум не было никакого дела до вкусных яств. Айка чувствовала, как внутри все сжимается от страха потерять надежду на богатое будущее, а Нурбахар боялась остаться без внимания шахзаде. Столько лет она жила надеждой на счастье рядом с Османом, но все рухнуло, после его слов. Они повзрослели, но обида никуда не делась. Время не сгладило острых углов, и каждый, кто проходил через коридоры воспоминаний, бились о них, тревожа старые раны.
Из мыслей обеих девушек вывели крики наложниц и громкие хрипы. Нурбахар подскочила на ноги, равно как и остальные, вот только она ничего не видела. Слышала крики, видела, как Диль-калфа и Гульгюн-калфа пытались что-то сделать, но судя по хрипам, которые продолжали доноситься, ничего не могли исправить.
В то время, как Нурбахар пыталась понять, что происходит, Айка видела ужасную картину рядом с собой. Одна из девушек наслаждалась сладким, сочным абрикосом, но подавилась косточкой. Это было так нелепо и так страшно. Она хватала воздух губами, но все равно задыхалась. Девушки кричали, две калфы пытались помочь наложнице, кто-то поспешил за главным евнухом, но к его приходу было уже поздно. Странно, но Айка не испугалась, наоборот, в ее голове родился коварный план. Продумывая его, она радовалась все больше и больше.
— Айка-хатун, что ты улыбаешься? – Грозный голос Диль-калфы отвлек девушку, и она перевела взгляд на нее. — Горе в гареме, а ты с улыбкой на лице. Где твое сочувствие и сожаление?
— Она сама виновата! Нужно было есть медленнее, да и почему бы не порадоваться? На одну соперницу меньше.
Девушки ахнули, услышав такие слова от Айки, а Нурбахар серьезно заволновалась. В девушке с базара не было ничего человечного. Она не жалела, не сочувствовала, не любила, и ей нужно было держаться подальше от шахзаде. Но что можно было сделать, если он сам желал видеть ее рядом с собой? Нурбахар прошла в свои покои, взяла чистый лист и принялась писать послание для Рамли-султан.
«Горе в гареме... Айка-хатун что-то задумала. Мне страшно, что она может навредить шахзаде Осману. Только вам могу доверить эту информацию, госпожа». – Быстро написала девушка, достала несколько акче из тайника, свернула письмо в трубочку и вышла, ища глазами Диль-калфу. Та, столкнувшись взглядом с Нурбахар сразу же подошла ближе, с опаской озираясь по сторонам. После случившегося ей теперь всюду мерещились ужасные хрипы.
— Передай госпоже, как можно скорее. – Шепнула девушка, протягивая Диль-калфе письмо и монеты.
Та кивнула, пряча все в рукав и быстрым шагом направилась по коридору.
Возвращение шахзаде Османа стало поводом для неурядиц, как в стенах дворца, так и за его стенами. Люди пытались пробраться тайком во дворец, чтобы узнать о состоянии Повелителя. Творился настоящий хаос. Смерть девушки в гареме стала неожиданностью, которая повлекла за собой еще больше бед. Нурбахар это понимала, знала, что некоторые наложницы тоже в силах это понять, но Айка... она была рада. Понимание того, что от соперниц можно избавиться теплило ее душу. И если во время молитвы девушки просили Аллаха помочь им, справиться со сложностями и жить, как можно спокойнее, то Айка не просила ничего. Она надеялась на себя и не верила в то, что молитвами можно проложить себе путь к месту рядом с шахзаде Османом. Прикрыв глаза, девушка довольно улыбнулась. «Как только я избавлюсь от фаворитки шахзаде – я избавлюсь от всех!» – думала Айка. Она видела, как он смотрел на других девушек. Они для него были лишь рабынями, но на Нурбахар он смотрел по-другому. Он будто бы чувствовал к ней что-то и пока сам не понимал что. Но судя по тому, что прошлой ночью рядом с ним была именно Айка, давало ей уверенности, что она особенная. Она и только она будет рядом с ним.