***
Диль-калфа быстрым шагом направлялась на поиски Рамли-султан, когда столкнулась с главным евнухом гарема. Ахмед-ага был самым противным человеком во всем мире. Женщин он ненавидел, не уважал, но стоило кому-нибудь стать фавориткой, как он сразу же менял о ней мнение. Это молодая калфа поняла по тому, как ласково он общался с Айкой. Теперь, после ночи с шахзаде, она могла родить ему наследника, и озолотить Ахмед-агу, если он поможет ей во всем. Поэтому и старался угодить. Прищурившись евнух внимательно осмотрел калфу и протянул руку вперед, надменно смерив девушку взглядом.
— Доставай! Показывай, что несешь! — строго произнес он.
— Ахмед-ага, это срочное письмо госпоже. Ничего запретного я не несу, клянусь Аллахом!
— Твои клятвы, что ветер. Давай сюда, не гневи меня.
Диль-калфа достала из рукава письмо и протянула евнуху, на что он удивленно взглянул на девушку и тряхнул рукой. Ей пришлось отдать и монеты, что дала ей Нурбахар. Казалось бы во дворце должны все помогать друг другу, но одно дело помогать наложнице, а другое следить за состоянием фаворитки. Ахмед-ага прочел записку и громко рассмеялся.
— Кто написал это?
— Фаворитка шахзаде.
— Запомни! — огласил он, подняв палец вверх. — Фаворитка – это та, кто провела ночь с шахзаде, а не дочь калфы. Ступай в гарем.
— Но, Ахмед-ага, письмо должна прочесть госпожа! Вдруг что-то важное?
— Ты читала что здесь написано?
— Я? Нет! Аллах свидетель!
Евнух сморщился и кивнул ей, чтобы уходила, а сам направился в другую сторону.
— Ахмед-ага, что передать Нурбахар-хатун? — спросила Диль-калфа, сделав пару шагов к евнуху.
— Скажи, что передала госпоже письмо!
Кивнув, девушка поспешила в гарем. Она немного нервничала будучи осведомленной в том, что было в том письме. Судя по всему Айка и правда могла навредить шахзаде, но если подумать хорошо, то зачем ей это нужно? Наоборот, она упивается любовью к нему, раз так яростно готова биться с соперницами. Шахзаде уж точно ничего не угрожает. Прогнав всевозможные угрызения совести, калфа вернулась в гарем. Девушки разговаривали, смеялись, кто-то танцевал, чтобы прогнать ненужные страхи. После случившегося, наложницы вели себя спокойно. Никто не оплакивал бедную. Вот она... зависть и злость. Каждая девушка видит в другой не подругу, а соперницу. Они готовы биться друг с другом за место рядом с шахзаде.
— Диль-калфа?! Ты так скоро? Ты передала письмо прямо в руки госпоже? — Нурбахар подошла к калфе настолько неожиданно, что та вздрогнула и какое-то время молча смотрела на нее, пытаясь понять, что нужно ответить.
— Д-да! Что ты пристала ко мне, Нурбахар-хатун? Пойди займись чем-нибудь, отвлекись! Скоро шахзаде будет выбирать девушку, с которой проведет ночь. Пойди, помолись лучше.
Нурбахар внимательно следила за эмоциями Диль-калфы и пыталась понять, чем было вызвано её раздражение. Что если она не передала письмо? Тогда шахзаде угрожает опасность. Никто не знает на что способна Айка, но можно было представить. Девочка, рожденная за пределами стен дворца, живущая в нищите, могла питать злость ко всем, кто выше ее.
Двери гарема распахнулись. Гульгюн-калфа гордо шествовала, неся в руках яркий, расшитый золотом платок – дар от шахзаде одной из наложниц. Нурбахар затаила дыхание, надеясь, что это для нее, но мать прошла мимо, направляясь к Айке, что сидела с девушками, бурно обсуждая что-то. Почему шахзаде выбрал ее? Почему все так?
— Шахзаде Осман желает видеть тебя. — Громко провозгласила Гульгюн-калфа.
— Конечно желает! Потому что я – единственная фаворитка, и такой и останусь! — взяв в руки платок, Айка рассмотрела его и усмехнулась. — Что ж, разрешаю тебе готовить меня к ночи с повелителем!
Взгляд девушки упал на Нурбахар, та стояла сжав кулаки, но перечить шахзаде она не могла. Никто не мог. Его воля, желания и приказы не могут быть необдуманными.