— Осман? — Рамля-султан появилась в покоях шахзаде. — Я бы не побеспокоила тебя без надобности, но... Паши созывают Совет, янычары собрались – все твердят, что время твоего правления пришло. Нет время для скорби...
— Ибрагим-паша сказал, что Мехмет-паша сбежал.
— Трусливый пес! Как только его найдут... он ответит за все. Он столько лет служил повелителю, но кто знает... Кто знает сколько плохого он сделал? Если Мехмет-паша был приближенным в городе, то... что если это только начало? Что если он сбежал, но скоро...
— Рамля, я не хочу, чтобы ты вмешивалась в эти дела. За тобой я закрепляю право следить за гаремом. Все обязанности валиде возлагаю на тебя.
— Для меня честь, повелитель... — Рамля-султан поклонилась и неторопливо покинула покои султана Ибрахима.
Осман не мог принять новый титул. В голове все никак не укладывалась мысль о том, что отца больше нет. Но как бы сильно сердце не щемило, как бы не болела душа, он знал, что нельзя оставлять город без султана. Кто знает, что еще могут сделать простые люди? Если у них хватило смелости напасть ночью на дворец, то на что они готовы при свете дня? Если Мехмет-паша вернется с целой армией истинных. Что если все закончится так и не успев начаться?
«Сомнение рождает страх. Страх поражает здравый смысл. Тот султан чей разум поражен страхом приведет нашу Великую Османскую империю к гибели. Не взрастут новые города, не родятся новые поколения... не придет в этот мир весна. Не одарит солнце теплом своим, ветер не будет ласкать наших тел. Все придет в упадок и виной этому будет лишь разум султана, что боится принять жизнь такой, какой она есть. – Говорил султан, когда они с Османом в очередной раз проводили время вместе. — Когда умер мой отец – султан Селим, я испугался... если бы ты только знал, как трепетало сердце в моей груди, когда пришла весть о его кончине. Я боялся, но не показывал вида. А боялся я только потому что отец никогда не говорил со мной о правлении... до последнего вздоха, он верил, что ему станет лучше и он продолжит свое Великое дело. Мужчина не должен испытывать страх. Он должен здраво мыслить, даже в то время, когда кажется, что все вокруг рушится. Пока ты жив, пока ты твердо стоишь на земле – ты можешь изменить все. Если тебе кажется, что что-то рушится, просто скажи себе, что так и надо. Одно рушится, чтобы строилось что-то другое. Люди умирают, но где-то в это же время рождается новая жизнь. Не дай страху поработить тебя».
Осман не понимал слов отца раньше, но теперь... каждый разговор, который когда-то был между ними всплывал в памяти. Тогда он не понимал, как важны слова повелителя, но со временем пришло осознание. Пройдет совсем немного времени и все будут преклонять головы перед Османом. Если только ночной мятеж не дал повод и остальным усомниться в силе шахзаде. Набрав полную грудь воздуха, Осман поднялся и устремил взгляд на кафтан, что лежал на постели, затем на тюрбан и выдохнул. Ему нечего бояться. Отец научил его всему, что умел сам.
Облачившись в роскошные одежды, он вышел из покоев, бросив взгляд на склонивших головы янычар. Он твердым размеренным шагом шел по коридору прямиком во двор, где был созван совет. Чем ближе Осман подходил к дверям, что должны были открыть ему путь к трону, тем сильнее билось сердце.
— Султан Осман Хан Хазретлери! — огласили всему дворы приближенных, и двери пред новым султаном открыли.
Яркий солнечный свет озарило серьезное лицо Османа. Его холодный взгляд упал на янычар, затем на пашей и всех кто склонил голову пред ним. Эта картина завораживала и придавала уверенности и сил. Все, кто склонил голову – поддерживали султана. Каждый это делал осознанно и каждый надеялся на то, что их повелитель будет лучшим. Осман верил в то, что у него все получится. Знал и надеялся. Пройдя к трону, он еще раз окинул всех взглядом и занял свое место.
«Сам Аллах будет наблюдать за тобой в день, когда ты придешь к власти. Он будет оберегать тебя, если ты почитаешь Его. Не думай о том, что может случиться в час, когда меня не станет, думай о Всевышнем. Мысли о Нем успокоят твои страхи, ведь Всевышний дарит нам только радость и улыбки на наших лицах. Возрадуйся, когда настанет этот день. Возрадуйся и помни, что я смотрю на тебя, стоя рядом с Аллахом. Твой день настанет, и озарит солнце все земли, которыми владеет Османская империя! Час, когда весь мир преклонит голову пред тобой, помни о том, что Аллах подарил тебе эту жизнь. Помни и благодари!».
Все склонили головы, целовали подол кафтана и молились о светлом будущем, которое подарит им султан Осман. Он с гордостью восседал на троне отца, смотря на всех и понимая, что теперь он не сможет позволить себе слабости.
— Ибрагим-паша, — сказал Осман, глядя на то, как оживился Совет. — Я назначаю тебя главным визирем. Отныне все дела, которыми занимался Мехмет-паша – переходят в твои руки! Я надеюсь, что на тебя можно положиться, Ибрагим.
— Повелитель... — паша растерялся лишь на мгновение, но быстро взял себя в руки, поклонился и взглянул на Османа. — Клянусь своей жизнью, что не посмею вас разочаровать! Я клянусь перед всеми и перед Всевышним! Ослепнут глаза осудившего вас, да отсохнет язык оболгавшего вас, да падет голова с плеч покусившегося на вас! Клянусь, что не разочарую вас и буду служить вам до последнего вздоха! Да пошлет Аллах смерть мне, если я вас разочарую!
Осман кивнул, ещё раз прокручивая в голове слова, сказанные Ибрагимом. Отец был прав, раз рассмотрел в нем, в этом молодом мальчишке потенциал. Но возможно Осман мог поторопиться, назначив его главным визирем. Иногда даже паша может выдать глупую мысль. Паша, который на протяжении долгих лет служил отцу, а Ибрагим... казалось, что он только недавно покинул своих родных. Но его поступок... он спас жизнь шахзаде, теперь уже султану, и этот поступок не мог остаться незамеченным.
— Разыщите Мехмета-пашу, из-под земли достаньте, но он должен пасть к моим ногам! — громко говорил Осман, в то время, как Совет стоял, склонов головы и никто не смел и слова вставить. — Он не мог так быстро покинуть Стамбул. Такая крыса, как он прячется где-то в городе, я в этом уверен.
«Этот день, отец, полон скорби и гордости. Я – султан Осман Хан, горжусь тобой, твоими деяниями и твоей властью. Однажды ты сказал, что твоя власть – это тяжкая ноша, которая однажды ляжет на мои плечи. Сегодня я с гордостью принял ее, зная, что ты стоишь рядом с Аллахом и смотришь на меня. Пусть будет крепок твой сон, пусть душа возрадуется. Аминь» – молился султан, будучи в своих покоях в полном одиночестве.