— Прекрасная погода. — Улыбаясь проговорила женщина, глубоко вдыхая свежий воздух.
— Да...
— Ты выглядишь бледной. Может стоит заглянуть к Хатгюль? Мне не нравится, что на щеках твоих нет румянца. Айка-хатун из всех последние соки выпивает, и из тебя тоже?
— О нет, госпожа, — улыбаясь, покачала головой Нурбахар. — Я стараюсь не видеть ее. Она проводит много времени в своих покоях, мы не видимся. Так же, как не видимся с повелителем. Он... ни разу за столько времени не пришел, не узнал, как я себя чувствую. Мне страшно, что мы отдалимся друг от друга.
— Не говори глупостей, Нурбахар-хатун. Все это время повелитель был занят важными делами, но Аллах услышал наши молитвы, и наконец-то предатели будут наказаны. — Женщина вновь глубоко вздохнула и улыбнулась. — Мустафа хотел поиграть в камешки. Если у тебя нет никаких дел, я отправлю его к тебе?
— О, конечно! Я буду безумно рада.
— Прекрасно. Я передам ему. — Она кивнула и медленным шагом отправилась во дворец, бросив напоследок. — Не мерзни, возвращайся в свои покои.
Нурбахар так и сделала. Вернувшись в гарем, она столкнулась с Айкой. Та выглядела совсем не так, какой ее запомнила девушка. Всего несколько месяцев, а из худенькой девушки, она превратилась в полную женщину, но с таким же недовольным и надменным взглядом. Она брала от жизни во дворце все только самое лучшее, но только забыла, что нужно быть достойной. Госпоже нельзя выглядеть безобразно, и наверное, ей никто не говорил об этом. Но... возможно, что потом она будет выглядеть лучше.
Не сказав ни слова, девушки разошлись. Айка была вне себя от злости. Ее соперница, та самая фаворитка, что раздражала одним своим видом, выглядела так же как и раньше. Такая же худая какой была. С таким же взглядом, только лишь бледная, а Айка... ее беременность не щадила. Тело выглядело безобразно, лицо вечно красное, щеки огромные. Девушка вернулась в свои покои, заливаясь слезами.
— Госпожа, что случилось? — обеспокоенная служанка, сразу же поспешила все разузнать и скорее успокоить.
— Ты видела ее? Видела?! — всхлипывая спросила Айка, ударив кулаком по постели. — Она совсем не изменилась, а я...
— Вы прекрасны. Беременность красит всех. А вы не думали о том, что Нурбахар-хатун могла обмануть повелителя? — тихо прошептала служанка, на что Айка нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Я лишь предположила, что она могла обмануть, поэтому так стройна. И я заметила, когда была на кухне... аппетит у нее совсем не как у вас. Она в самом деле лжет.
— А ты права, Мелексима. Ты же права... Об этом нужно рассказать Рамле-султан. Сейчас же напишу ей письмо. Позови Диль-калфу!
Пока Мелексима ходила за калфой, Айка написала короткое послание, что могло заинтересовать валиде. «Госпожа, смею указать вам на ложь в гареме нашего повелителя! Возможно, его обманывают, и я знаю кто. Я бы рассказала вам все в письме, но боюсь, что кто-то может его прочесть до того, как оно окажется в ваших руках» – написала она, свернула трубочкой и перевязала лентой. Мелексима и Диль-калфа вернулись в покои как раз, когда Айка собиралась идти сама к Рамле-султан.
— Нужно быть расторопнее! Держи, передай лично в руки госпоже, поняла?! — грозно сказала девушка, протянув письмо и перевела взгляд на служанку, что все это время стояла рядом. — Мне нужен массаж.
— Я передам сейчас же. — Калфа поклонилась и поспешила к валиде.
Быстрым шагом калфа шла по коридору, когда столкнулась с Ахмедом-агой. Он уже не скрывал своего интереса, догадок и не был таким культурным, как прежде. Не спрашивая ни слова, евнух выхватил из рук Диль-калфы письмо, снял ленту и развернул. Стоило ему прочесть первые пару строк, как он тут же закатил глаза.
— Ахмед-ага, что ты себе позволяешь?! Айка-султан...
— Она не должна так себя вести! Что это? Не тревожь госпожу по пустякам. Женские склоки в гареме были, есть и будут. И не нужно на них обращать внимание. Иди отсюда.
Он проследил за калфой, разорвал письмо и выдохнул, взывая Аллаха усмирить Айку. Как вдруг услышал громкие шаги в коридоре. Вздрогнув, он спрятал кусочки письма в рукав и не поверил своим глазам. Вот уже столько времени султан не появлялся в гареме. Опустив голову, Ахмет-ага поклонился, но Осман этого будто бы не заметил. Он всем своим видом показывал свое недовольство. Только Ахмет-ага выпрямился, как мимо него пробежала Рамля-султан, которая старалась остановить повелителя. Она громко звала его, но он не отвечал и продолжал идти. Что произошло было безумно интересно, и евнух медленными, но широкими шагами шёл в сторону гарем, где у дверей, что были закрыты, говорили султан и его сестра.
— Она солгала мне! Все ее слова были ложью и после этого, ты хочешь, чтобы я сжалился?! Никто не смеет лгать мне глядя в глаза! — громко говорил Осман.
— Одумайтесь! Девушка всю жизнь прожила на улице, продавала виноград, мечтала только о вас. И когда эта возможность появилась...
— Почему ты ее защищаешь?
— Потому что я знаю какой вы в гневе. Вы еще не умеете с ним справляться. Поймите, эта девушка, как и другие мечтала о вас, но различие в том, что многие родители сами отдавали девушек в гарем, а ее... возможно были против. Только поэтому она солгала.
— Ложь. Она смотрела мне в глаза и лгала – это не прощается.
— Всем дают второй шанс! — из последних сил пыталась спасти Айку женщина. — Я дала Маршалы-паше второй шанс, хоть и знала, что он совершил... предательство по отношению ко мне! Но я дала шанс! А женщина, что носит вашего ребенка разве не заслуживает шанса быть счастливой?
— Мустафа перестал говорить из-за того, что ты дала шанс Маршалы-паше. Седые пряди в твоих волосах появились из-за Маршалы-паши! Ты вернулась в Стамбул, лишь бы сбежать от Маршалы-паши!
— Повелитель, я...
— Рамля-султан, я не хочу быть грубым ни с кем, но я должен знать правду, и хочу, чтобы Айка-султан сама во всем призналась. — Он шумно выдохнул и провел рукой по лицу.
— Сейчас не лучшее время, повелитель. Поговорите, когда она родит. Я ни в коем случае не перечу вашим словам... не подумайте. Просто... нужно беречь вашего ребенка.
Осман сдался. Он кивнул и бросил взгляд на Ахмеда-агу, что проходил мимо, а затем неторопливо и тихо удалился, не желая появляться в гареме.