***
— Ну кто там? Кто? Шахзаде? Он здоров? Хатгюль, почему он молчит? — Айка не была расстроена ранним появлением ребенка.
Она была уверена, что родила мальчика, который с возрастом станет султаном. Самым могущественным властителем Османской империи. Все будут его уважать и завидовать его жизни. У него будет все самое лучшее и только тогда она сможет жить спокойно. Только тогда расслабится и не будет бояться, что ее прогонят из дворца.
Хатгюль наблюдала за младенцем, держа его на руках, затем перевела взгляд на Диль-калфу и девушек, что приводили покои в порядок. Этого все очень не хотели, но на то воля Всевышнего. Тяжело выдохнув, лекарь подошла к Айке, собираясь передать ей шахзаде, но не успела. Двери покоев распахнулись. Рамля-султан пришла проверить состояние матери и взглянуть на малыша. Ее осанка, взгляд и поведение выдавало, что она госпожа. Айка смотрела на неё и мечтала, что когда-то тоже будет так же врываться ко всем в покои, и никто не сможет ей запретить этого делать.
— Какая крошка... — улыбнулась женщина, взяв младенца на руки.
Она какое-то время рассматривала его, затем перевела взгляд на подошедшую Диль-калфу и кивнула на дверь.
— Нужно позвать повелителя. Он должен перед дорогой увидеть ребенка.
— Кто там? Я родила шахзаде? — не унималась Айка, пытаясь привстать, но Хатгюль положила руку ей на плечо. — Госпожа, прошу вас, дайте мне взглянуть на него.
— У тебя еще будет время наглядеться.
Все ждали, когда придет повелитель, но он будто бы не торопился. На самом деле Осман был растерян и совершенно не готов принимать столь тяжкий груз. Но рождение ребенка для него было особым праздником, если бы не военный поход. Его шаги услышали женщины, а уже через мгновение, султан вошел в покои, бросив взгляд на уставшую Айку. Она же опустила взгляд, понимая, что сотворила ужасную глупость, когда обманула его. Страх, что повелитель выгонит ее за стены дворца не давал ей покоя, но стоило ей, увидеть улыбку, с которой Осман взглянул на младенца – все прошло.
— Счастье – это видеть свое отражение в своих детях. А ты мое отражение... Аллах преподнес мне тебя, передавая из своих объятий в мои. Его благословение будет с тобой на протяжении всей жизни, мой Сын, мое счастье, частица меня. Нарекаю тебя именем Мурад, Мурад, Мурад. Солнце осветило тебе путь в этот мир, пусть оно освещает тебе всю жизнь. — Осман оставил легкий поцелуй на лбу сына и передал его в руки Айки.
Она теперь выглядела довольной. Ее улыбка не сходила с лица, и это заметила только Хатгюль. Она невольно сморщилась, думая о том, что ребенок, который появился на свет раньше положенного выглядел на удивление крепким. В ее мыслях поселилось сомнение, ведь слух о том, что Айка была близко знакома с Шахиром еще до того, как попала в гарем, до сих пор ходил по дворцу. Но она не была в этом уверена настолько сильно, поэтому решила не делиться ни с кем предположениями. Повелитель был счастлив, на его лице сияла улыбка, а взгляд, который он то и дело бросал на младенца, был самой настоящей наградой.
— Повелитель, возьмите Мурада, руки затекли... — тихо проговорила она, протянув ребенка султану.
Осман взглянул на Рамлю-султан, а затем почти сразу же удалился. Время покажет, какой она будет матерью и сможет ли перерасти свое желание к богатствам.
— Хатгюль, возьми шахзаде Мурада. Айке нужно отдохнуть. — Распорядилась валиде и, бросив взгляд на девушку, следом за повелителем покинула покои.