16.
Ночь выдалась беспокойной. Весь день палило яркое солнце, и люди ждали, когда наступит ночь, чтобы насладиться прохладой. Но прохлады не последовало. В покоях было душно и темно, горящие свечи будто бы сильнее нагревали воздух. Нурбахар лежала, приложив ко лбу мокрую тряпку. Но чем больше времени проходило, тем хуже становилось. Заснуть не получалось, и она просто лежала, думая о том, как сложится ее жизнь теперь, когда повелитель покинул стены дворца. Ещё не известно, когда он вернется. Стоило молить Всевышнего каждый день, лишь бы Он уберег султана Османа.
Тихие шорохи за дверью насторожили Нурбахар, она села в постели и напряглась, слушая шепотки. Ничего не было понятно. Все сливалось в одно и становилось неразборчивым. Поднявшись с постели, она тихо прошла к двери и прислонилась к ней ухом, но и так ничего не смогла разобрать. Шепотки и тихие шорохи постепенно стали удаляться, и девушка недолго думая открыла дверь и поспешила за теми двумя. Приоткрыв двери, ведущие в гарем, Нурбахар вышла в коридор, слыша уже более громкие голоса. Это было была Айка и кто-то из евнухов. Она плохо слышала его голос, но отрывки ее фраз были слышны отчетливо: «Никто не должен об этом знать!», «Ш-ш, кто-то идет?», «Завтра ночью... слышишь? Завтра. Только сделай все быстро. И чтобы потом никто не догадался!». Нурбахар не понимала зачем и о чем кто-то не должен был кто-то догадаться. Она решила выйти и рассмотреть того, с кем говорила женщина, но на плечо легла крепкая мужская рука. Девушка чуть было не вскрикнула, выдавая себя, но еще одна рука прикрыла ей рот. Страшно не было даже когда кто-то вёл ее по коридору быстро, чтобы никто не увидел. И стоило им зайти в покои, где Нурбахар была лишь несколько раз, когда Гульгюн-калфа еще была жива. Обернувшись, девушка облегченно выдохнула, поглаживая округлый живот.