***
«О, повелитель, ваш поход начался с потерь... Мне трудно не только писать, но и осознавать, что нашей драгоценнейшей сестры больше нет. Рамля была не только сестрой, но и прекрасной матерью. Она хотела жить для Мустафы, но Аллах захотел видеть ее подле себя уже сейчас. Теперь она будет рядом с нашим Великим отцом, сможет вновь коснуться его руки и оставить на ней поцелуй. Мы будем молиться за ее сон. Всему виной Маршалы-паша. Он явился утром, желая поговорить с Рамлей, и она попросила оставить их наедине. Я виновата в том, что оставила ее. Он обязан быть наказан. Сейчас пашу держат в темнице.
Возвращайтесь поскорее, повелитель. У вас родилась прекрасная дочь! Всевышний отнял у нас сестру, но подарил прекрасную, здоровую девочку с вашими глазами. Мы назовем ее Гюлер, с вашего позволения. Рамля-султан очень хотела назвать свою дочь так, но у неё родился Мустафа. Мне очень страшно за него... как бы эта ужасная трагедия не нанесла ему травму. Как бы не озлобился он на весь свет. Я буду следить за всем, до вашего возвращения. Пусть Аллах хранит вас».
Осман прикрыл глаза, сжимая в руке письмо сестры и тяжело выдохнул. Терять близких людей было невыносимо больно. Не так больно получать раны. Грудь жгло уже знакомое чувство. Чем больше приходило осознание прочитанного, тем больнее становилось, но то боль не физическая – душевная. Нет спасения от нее, третья смерть, которая меняет жизнь Османа. Он не сможет больше увидеть улыбки старшей сестры, лишь глядя на Мустафу, он сможет разглядеть в нем ее черты. Злость сменила горечь. В момент, когда должен был быть рядом с родными, он успокаивал мятежников, что шли войной.
— Повелитель, — голос Ибрагима звучал тихо, и он мог подумать, что Осман его не слышал, потому что сидел неподвижно. — Салих-ага отправил янычар на главную дорогу, чтобы они отвлекли внимание на себя, в то время, как мы сможем обойти мятежников.
— Хорошо, Ибрагим. Я тебя понял. — Отстраненно произнес султан, сворачивая письмо в трубочку и выдохнул, поднимаясь на ноги. — Салих-ага знает толк в походах.
— Что-то во дворце случилось?
— Помолись за упокой души Рамли-султан. — Почти беззвучно проговорил Осман, выходя из шатра и направляясь к Салиху-аге.
На душе было скорбно и в то же время радостно... Эти два чувства не давали друг другу раскрыться, от того султан чувствовал себя нехорошо. Он был рад, что его любимая женщина подарила ему дочь, но ещё больше он был бы рад сыну, наследнику, ведь кто-то должен будет взойти на престол после его... смерти. Вдохнув воздух, Осман понял, что надвигается буря и это было им на руку. Мятежники растеряются, когда у них на пути встанет такая преграда. Никто из них не был готов к этому, а янычары учатся годами, они бывали в разных ситуациях. Они жили походами. С детства мечтали биться, защищая своего повелителя, и для них это было честью. Великой честью. Их родные могли ими гордиться, но сами янычары знали, что роднее всех им лишь повелитель и Всевышний. Они были горды этим, жили мыслью о том, что будут приносить клятву о вечной преданности султану и Великой Османской империи. От этих мыслей Османа взяла гордость.
— Дождемся темноты и выходим, но думаю, что лучше будет, если половина янычар останется в лагере на случай...
— Если они решат напасть на вас? — Салих-ага покачал головой, потирая ушибленное в бою плечо. — О, Аллах, да пошлет он ума в головы этих безумцев.
— Даже если они одумаются, их ждет казнь. Уж лучше они погибнут в бою. — Проговорил Осман, глядя в небо.
— Нет хуже смерти, чем смерть на виду у всех. Они заслуживают казни на людях, чтобы другие знали, что их ждет, если они пойдут против своего повелителя!
— Ты прав.
Султан обернулся на Ибрагима, что стоял и глядел в небо. Его взгляд будто бы изучал тучи, пытаясь понять в какой момент хлынет дождь, чтобы смыть усталость с лиц янычар и хоть немного остудить их. Вот уже второй месяц шёл поход, а мятежники все никак не показывались. Они боялись, но все же что-то заставляло их идти мелкими шажками вперед. Никто так и не выяснил кто вел мятежников, но все понимали, что они не могли это делать самостоятельно. Набрав полную грудь воздуха, Осман направился к Ибрагиму, приняв возможно не самое правильное, но обдуманное решение.
— Нам стоит объехать лагерь и посмотреть где притаились мятежники! — султан бросил взгляд на коня, что подвел к нему один из янычар, кивнул и ловко вскочил в седло.