19.
Одна кровь...
Порой люди забывают, что в жилах каждого течет одна кровь. Все сотворены от Всевышнего. Он дал жизнь, но как распорядиться ей решают только сами люди. Горестно, когда наступает война, но еще горестнее, когда брат идет против брата. Родная кровь... Осман смотрел на брата, который расхаживал взад-вперед, ведя гневную тираду о том, как их отец плохо поступил, выслав одну из своих жен с сыном из дворца. Орхан был зол и безжалостен, а Осман не понимал, почему в нём не было этой злобы. У султана Ибрахима было семь сыновей, и он не убил ни одного. Не мог он сделать этого, за это и поплатился. За это и поплатится Осман. Никто и подумать не мог, что кто-то захочет вернуться ради власти, зная насколько преданными были янычары у отца... Недостаточно... Теперь Осман понимал насколько осторожным нужно быть султану.
Собрав последние силы в кулак, султан рывком высвободил ногу из-под коня и вскочил на ноги, хватая, выпавшую саблю. Орхан был также ловок, и ему не составило труда сбить брата с ног. Янычары были готовы накинуться на своего султана, как гиены на добычу – всей стаей.
— На этом поле все закончится, брат! Упокой, Аллах, твою душу. — Усмехнулся Орхан, вскочив на коня.
Он натянул поводья, после чего поднял руку, и янычары подняв сабли, с криком бросились на Османа. Он еле успел отразить атаку, как кто-то грубо толкнул его в спину. Крепче сжав саблю в руке, султан обернулся и одним резким движением сумел срубить голову янычару. В глубине души, Осман оплакивал боль утрат каждого янычара, что когда-то был предан его отцу и ему, но на деле боялся, что не сумеет больше уворачиваться. Они шли против своего повелителя, и не задумывались о том, что даже если они сломят его, кара не даст им упиваться победой. Не щербетом будут наполнены их чаши, а кровью, что пролили они.
Сил становилось всё меньше. Нога разрывалась от боли, но никто не щадил его. Осман отбежал подальше от янычар. Больное колено дрогнуло, и он повалился на землю, успев воткнуть саблю и не упасть совсем. Силы покидали его. Воздуха не хватало, но он не собирался сдаваться. Взглядом искал Орхана, что уже успел сбежать, оставив янычар.
Они, словно маленькие дети делали то что им сказали старшие. Осман вновь был окружен. С любой стороны на него могли напасть. Каждый, кто предал, мог нанести сокрушающий удар, и султан этого ждал, смело смотря смерти в глаза.
Он лишь услышал крик, с которым обычно издают, идя в атаку на врага, но... внезапно, он сменился на хрип, а остальные янычары устремили взгляды по сторонам. Осман обернулся, видя стрелу Салиха-аги, пронзившую сердце обидчика. Но самого его нигде не было видно. Янычары вновь вернули все своё внимание к султану, который набрался сил и сумел встать на ноги. Он бился один со всеми, и вновь над головой раздался оглушительный лязг металла. Отскочив в сторону, Осман увидел Ибрагима. Тот уверенно держался в седле и размахивал саблей. Салих-ага вместе с янычарами уже шли на помощь. Они будут до конца своих дней жить с позором и нести это бремя, зная, что покусились на жизнь своего падишаха.