Зайдя в шатер, где держали Маджида, привязанным к столбу, Ибрагим, опасаясь, взглянул на янычар, что стояли у входа и перевел взгляд на Салиха. Того тоже терзали сомнения по поводу их верности. Что если все вокруг против повелителя? Но нет, они бок о бок сражались за него, и после того, что случилось на поле боя – все предатели получили по заслугам.
— Маджид! — строгим, поставленным голосом заговорил Салих-ага, встав перед янычаром.
Тот не сразу поднял взгляд. Может стыдился, а может хотел вывести командира из себя. Ибрагим стоял, держа руку на рукояти сабли. Плечо саднило, но уже не так сильно, а может он просто привык к этой боли.
— Смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь! — рявкнул Салих, хватая Маджида за подбородок и заставляя смотреть прямо в глаза. — Как вы посмели пойти против повелителя? Кто позволил? Кто заставил? Отвечай, или, клянусь Аллахом, я собственноручно приговорю тебя к смерти!
— Приговори. Давай, Салих. Всевышний нам свидетель. — Усмехнулся янычар, и эфенди сразу же выхватил саблю и приставил к его горлу.
Маджид испугался. По его взгляду Ибрагим понял, что он готов рассказать все и решил помочь... хотя бы своим присутствием. Сделав пару шагов вперед, паша остановился, потому как предатель испуганно начал твердить одно и то же.
— Не подходи! Не подходи, паша! — кричал Маджид, и Ибрагим не совсем понимал почему тот так... боялся его?
— Ибрагим, ты не мог бы... — Салих кивнул на янычар у входа.
Паша выполнил просьбу, а Маджид начал рассказ, заикаясь и запинаясь, потому как командир янычар не отнимал сабли от его горла и то и дело прижимал так, чтобы лезвие царапало кожу.
— Это все Орхан-бей! Он сказал, что... сказал, что султан Осман погубит не только нас, но и всю Османскую империю. Он обещал прославить нас! Обещал, что как только он станет султаном... изменит все, и мы, янычары, станем приближёнными...
— Ах ты... — Ибрагим кинулся вперед, но Салих вовремя среагировал прикрыв предателя собой.
— Держи себя в руках, паша.
— Султан Осман – сын Великого султана Ибрахима, и никто не смеет говорить о том, что он погубит нашу империю! Никто, а тем более грязный предатель!
— Ибрагим...
— Паша?! Паша?! Письмо! — послышалось с улицы и Ибрагим, бросив взгляд на предателя, вышел из шатра.
Салих-ага тяжело выдохнул и взглянул на Маджида:
— Что еще говорил вам Орхан-бей?
— Только лишь то, что все закончится здесь.
— Он бежал. Куда? Где он сейчас, знаешь?!
Маджид хитро усмехнулся и покачал головой, отчего Салих-ага пришел в ярость. Он вновь схватил предателя за подбородок, пытаясь сжать его настолько, чтобы тот почувствовал боль. Но он улыбался. Злость охватывала Салиха, и он отчаянно пытался сопротивляться ей.
— Где он?!
— Ты все равно меня убьешь, так зачем же я буду говорить тебе правду?
— Я не убью тебя так просто... ты сам будешь просить, чтобы я тебя приговорил к смерти. Отвечай! — крикнул Салих и взглянул на янычар, что исправно ждали приказа. — Пытайте его, пока не сознается. Не щадите, он не так слаб, каким кажется. Что скажет, докладывайте. Мы должны... — его голос предательски дрогнул. — Нельзя допустить, чтобы случилось непоправимое.
Салих вышел из шатра, прикрыл глаза и запрокинул голову, ловя губами свежий воздух. Каждый, кто давал клятву султану – был знаком аге с детства... и Маджид не был исключением. Боль от мысли, что когда-то все было по-другому. Все уважали друг друга и не было предательств. И все бы хорошо, если бы не слова о возвращении Орхан-бея.
Ибрагим сидел у костра в третий раз перечитывая письмо, и не мог понять его от усталости. Салих-ага сел рядом и озадаченно взглянул на пашу.
— Письмо, в котором написано лишь два слова... — задумчиво проговорил паша, затем резко подскочил на ноги.
Стрела со свистом пролетела у него над головой и вонзилась в землю. Он взглянул на Салиха, после чего оба кинулись к шатру, в котором уже готовились к пыткам. Маджид вздрогнул, когда Ибрагим одной рукой схватил его за воротник и рванул так, что ткань кафтана треснула.
— Что задумал Орхан-бей!? — кричал паша, и Салих не спешил успокаивать его, потому как сам не был готов к допросам.
— Я не...
— Что он задумал? Что?! Отвечай, и я сохраню тебе жизнь!
— Он... — Маджид, заикаясь, пытался ответить и на каждое мгновение молчания Ибрагим сильнее сжимал ткань в руке. — Они окружили лагерь... султан умрет.
Он отпустил ворот, выхватил саблю и готов был казнить предателя, но вовремя остановил себя. Ибрагим отошел на шаг назад, тяжело дыша, опустил руку и взглянул на Салиха, ища в его взгляде поддержку.
— Казнить его. — Холодно произнес Салих, направляясь к выходу из шатра, где вновь во всю шел бой.
— Ты обещал! Ты обещал, паша! Ты обещал сохранить мне жизнь! — не своим голосом кричал Маджид, но Ибрагим не слушал его.
Больное плечо разболелось сильнее, но нужно было продолжать бой. Нужно было во что бы то ни стало выжить и защитить повелителя. Уловив уставший взгляд Салиха-аги, Ибрагим кивнул, словно понял немой приказ и быстрым шагом направился к шатру повелителя, который оберегали самые преданные янычары. Впервые, за долгие годы службы, Ибрагим не знал, что делать. У него было безумно много вопросов, ответы на которые он не мог получить. Но знал, что обязательно получит, как только исполнит свой долг.