20.
Вернувшись с Ахмедом-агой и Шахиром-агой, Нурбахар не сдержала крик ужаса и попятилась назад. Евнухи вздрогнули. Ахмед-ага бросил взгляд на фаворитку и кивнул ей, чтобы та шла к себе. Но она продолжала стоять и смотреть на безобразную картину. Маршалы-паша лежал на животе, так же как и тогда, когда она уходила, но... все было не так просто. На его шее была туго затянута веревка, и кожа быстро приняла сероватый не естественный оттенок. Кто мог сделать это? Кому нужна была смерть паши?
- «...и воздастся грешнику по заслугам за деяния его. И не смеет возрадоваться обиженный, ибо смерть делает нас равными»... - проговорил Ахмед-ага, переводя взгляд на Шахира. - Нужно убрать тут все, пока солнце не встало. Нурбахар-хатун, тебе заняться больше нечем? Иди, иди к себе!
Фаворитка вернулась к себе в покои как раз вовремя. Гюлер проснулась и громко плакала, а служанки никак не могли ее успокоить. Только руки матери могли успокоить ее.
До самого рассвета Нурбахар не выпустила из рук дочь. Но только та заснула крепким сном младенца, как за дверями послышался какой-то шум. Кто-то ругался, и фаворитка не смогла сидеть в стороне. Проведя дрожащими руками по волосам, она вышла из своих покоев одновременно с Айкой. Они переглянулись, а затем подошли к перилам, глядя вниз, на первый этаж гарема, где девушек уже выстроили в ряд.
— Что происходит? – хмурясь произнесла Айка, пытаясь высмотреть что-то, потом ее глаза широко распахнулись, а на лице появилась улыбка. — Повелитель вернулся?!
— Он не мог вернуться... мало времени прошло. Айка, стой! – Нурбахар хотела ухватить ее за руку, чтобы женщина не натворила дел.
— Для тебя я госпожа!
— Ах так... что ж, госпожа. Раз вы изволили что-то сотворить, вперед.
— Тебя никто и не спрашивал.
Айка спустилась в гарем, направляясь к дверям, как вдруг те распахнулись. Фаворитка отступила на шаг назад, прижав руку к груди и на мгновение прикрыла глаза.
— Кто такая? – громкий, скрипящий женский голос эхом отозвался не только в гареме, но и в голове Нурбахар. — Ахмед-ага, почему женщина разгуливает где хочет? В темницу ее!
— Госпожа... Айка-султан не просто женщина, она родила повелителю наследника. Ее нельзя в темницу. – Поклонился евнух и поднял взгляд на Нурбахар, давая понять, чтобы она скорее скрылась в своих покоях.
— Ах вот как выглядит дочь Гульгюн-калфы. Она тоже родила наследника султану?
— Да что вы, госпожа, – вмешалась Айка, хитро прищурившись. — Девочку она родила. Всего лишь девочку.
Нурбахар сжала руки в кулаки и хотела уйти, но Сафья-султан приказала ей подойти. Женщина, которая испортила жизнь не только половине гарема султана Ибрахима, но и бедной Гульгюн-калфе. Гордо вскинув голову, фаворитка неторопливо спустилась в гарем, ловя на себе взгляды девушек. Они шептались, говоря о том, насколько смелой стала Нурбахар после того, как выбилась в фаворитки султана.
Нурбахар остановилась в нескольких шагах от Сафье-султан, поклонилась лишь из-за того, что существовали правила, но не испытывала к женщине ни крупицы уважения.
— И что он только в тебе нашел? Что ж, с этого дня вы все равны! Ты и ты, – она указала тростью на Айку и Нурбахар, — освобождайте покои.
Женщины переглянулись. Фаворитка не понимала что происходит и почему Сафья-султан, которую выслали из дворца много лет назад теперь вернулась. Сердце неприятно сжалось, но Нурбахар промолчала. Странно, но Айка собиралась пойти и выполнить приказ, на что фаворитка схватила ее за рукав. «Если заручиться поддержкой врага, можно стать сильнее. Пусть на время, но ради единого дела, можно пойти на такие жертвы. Поняла?» – говорил Осман, в ту ночь, когда они остались наедине. Он был очень умен, и с легкостью посвящал Нурбахар в военные дела, зная, что она может помочь ему словом.