— Нельзя так вести себя, тетя Хаджие. — Послышался голос Мустафы, и девушка сразу же вытерла слезы ладонями. — Я не думаю, что их слова – правда.
— Мустафа, ты подслушивал?
— Нет... Фатих-бей только что созвал Диван и сказал, что повелитель проиграл бой. На престол теперь взойдет Орхан-бей?
— Аллах не позволит этому случиться... — шептала девушка уткнувшись лицом в подол мальчишеского кафтана.
Что чувствовала Нурбахар? Боль, злость и несправедливость. Она не могла поверить в смерть возлюбленного... не могла даже представить, что их дочь, будет расти ни разу не увидев своего отца. Если султаном станет Орхан, то о жизни во дворце можно будет забыть. Нельзя даже в мыслях допускать этого. Взяв спящую дочь на руки, Нурбахар прижала ее к груди и прикрыла глаза. Слезы душили её, но нельзя было допустить, чтобы неведение завладело ей. Если бы на самом деле что-то случилось с султаном Османом, все во дворце давно бы уже знали. Совет знал бы... но почему все молчали? Значит... это неправда. Неправда, но от нее сердце сжималось настолько сильно, что дышать становилось тяжело. Каждый вздох напоминал о боли возможной потери. Но фаворитка старалась не показывать никому своей слабости. Не так ее воспитывала мать. Да и оплакивать живого нельзя. Ни в коем случае нельзя проронить ни слезинки, чтобы не накликать беду. Он жив, и она это чувствовала. Знала, что во что бы то ни стало, Осман вернется во дворец и покажет всем насколько глупо считать его слабым.
Тяжело выдохнув, Нурбахар передала дочь девушкам и, взяв шкатулку с подарками султана, направилась в покои Хаджие.
Айка со своим сыном и служанками тоже направлялись туда. Испуганный взгляд женщины говорил о том, что она совсем неподготовленна к жизненным трудностям, которые предстоит пережить матери шахзаде.
— А вот и вы! Мой прекрасный шахзаде Мурад! — Хаджие встретила фавориток султана с улыбкой на лице и только лишь Нурбахар и Мустафа знали, что она означала. — Красавица Гюлершах... да убережет Аллах нас всех от сглаза, ругани и войны.
— Аминь. — Прошептала Нурбахар, остановив взгляд на Мустафе, который сидел на подушках и смотрел в окно. — Кто-то еще пожаловал?
— Фатих-бей говорит речи молодым янычарам. — Ответила Хаджие, усаживаясь на подушки и указала женщинам присесть рядом.
— Кто такой Фатих-бей? Кто такой Орхан? Кто те женщины? Нас выгоняют? — Айка никак не могла понять что происходит, и наконец-то набралась смелости задать вопросы, которые мучали ее все это время.
— Бедная, ты совсем не знаешь ничего о человеке, которому родила шахзаде... — прошептала Хаджие, прикрыв рот рукой, но уловив на себе взгляд Мустафы, выдохнула и вновь приняла серьезное выражение лица. — Орхан-бей наш брат. Один из семи шахзаде, кому отец сохранил жизнь. И сохранил зря... о, Аллах, прости меня.
— Так значит... но он же не может прийти к власти, пока жив наш повелитель. — До Айки медленно начинало доходить то, что уже успели пережить и принять другие.
— Ты же сама слышала, что сказала Сафья-султан. — Не выдержала Нурбахар. — Айка, приди в себя! Все, что происходит вокруг тебя ты должна принимать и понимать. Ты думаешь, что родив шахзаде ты стала госпожой? Ты обязана знать, что творится во дворце и решать проблемы, которые поселились в нем. Именно этому учили меня, именно этому учат всех наложниц, но...
— Довольно, Нурбахар. Нам всем тяжело... — тихо проговорила Хаджие. — Нужно что-то делать.
— Нужно бежать. — Отстраненно проговорил Мустафа. — Тетя Хаджие, единственным правильным выходном будет бежать, пока не случилось непоправимого. Мы можем уехать к тете Бурсу. Она всегда была дружелюбна к нам с мамой, она и вас всех примет. Просто нужно объяснить ей все.
— Да никто не выпустит нас из дворца. Орхан-бей – мерзкий человек... он сделает все, чтобы мы перестали принадлежать нашему повелителю. — Нурбахар тяжело выдохнула и перевела взгляд на Айку. — Нам нужно заручиться поддержкой пашей... Кого-нибудь из совета, но... как? Госпожа, только вы сможете объяснить...
— Нет! — вырвалось у девушки, но она тут же выдохнула и покачала головой. — Нет, Нурбахар. Я не имею ни малейшего понятия о том, как вести разговор с... мужчинами... До этого я с ними говорила лишь о любви, а теперь...
— Скажите о любви к брату, о том, что нас всех настигнет беда, если не принять меры. Нельзя позволить Орхан-бею занять трон нашего повелителя! Нашего... — её голос дрогнул, но взгляд по-прежнему оставался холодным.
— Я тебя поняла... — проговорила Хаджие, затем подняла взгляд на Мустафу, который кивнул, словно читая её мысли. — Нурбахар, я доверяю тебе, поэтому разговор с советом предстоит тебе. Ты фаворитка, ты знаешь больше нас всех о делах повелителя... ты наше спасение.