***
После долгой дороги Нурбахар чувствовала себя уставшей. Лале-султан оказалась достаточно дружелюбной, но не настолько, чтобы чувствовать себя, как дома. Ничто и никогда не заменит дом... Но где этот дом? Нет больше ничего... Без Османа – нет ничего. Она провела руками по волосам, приглаживая их и взглянула на девушек, которые помогали ей смыть с себя тяготы поездки. Теплая вода смывала не только грязь и усталость, но и плохие мысли, заставляя новые хорошие сменять их. Не верила она, чтобы Осман проиграл бой. Даже если Орхан-бей хитер, он все равно всегда на несколько шагов отстает от своего брата. Ему никогда не занять его место.
Собрав волосы, Нурбахар поправила рукава платья и забрала у служанки маленькую Гюлершах. Она уже не спала, да и сон казалось бы больше не интересовал ее. Большим интересом стал ее старший брат, который на удивление до сих пор спал большую часть дня, а если не спал, то кричал, плакал и никто не мог его успокоить.
Двери покоев распахнулись. Нурбахар увидела Хаджие и высокого молодого паренька, склонила голову, а уже после подняла взгляд на госпожу.
— Нурбахар-хатун, ты же знаешь куда отправился наш повелитель. Ты сможешь показать на карте где это? Сулейман желает отправиться туда, вдруг нужна помощь?! — проговорила Хаджие, и фаворитка почувствовала, что если поможет, то совсем скоро узнает правду.
Кивнув, она отдала ребенка служанкам и направилась за госпожой и парнем по коридорам. Сулейман что-то рассказывал о том, как сложно будет найти султана, но во что бы то ни стало, он сделает это, потому что обязан. Нурбахар не понимала почему он так говорил, и лишь сильнее вслушивалась в разговор, пока они не зашли в покои молодого господина. Карта лежала на его столе, усеянная камушками, которые он расставлял в хаотичном порядке.
— Насколько мне известно они направились сначала вот сюда... — Сулейман коснулся мизинцем места, недалеко от Стамбула и повел его вверх. — Бой вероятнее был где-то вот здесь, и янычары могли пойти либо сюда... либо ближе к границам.
— Да! — вырвалось у Нурбахар, но она тут же растерянно опустила взгляд на карту и продолжила уже тише. — Повелитель говорил о том, что собирается идти в наступление на Венгрию, как только подавит мятеж. Возможно, он сейчас где-то здесь...
Она положила пальцы на карту, не зная точно, но надеясь на то, что Осман не стал отходить от поставленной цели. Взглянув на госпожу, Нурбахар отобрала руку от карты и отошла от стола, поклонившись. Но что будет, если султан сейчас находится не там? Что если он уже возвращается домой? А если нет? Что если случилось страшное? Как узнать? Кто скажет? Никто... Никто не знает правды, и не узнает, пока не будет явных доказательств.
— Я сам лично направлюсь туда с янычарами. Возможно, нужна сторонняя помощь, а возможно, нам стоит готовиться к худшему. — Спокойно проговорил Сулейман и взглянул на фаворитку. — Вы можете идти в свои покои.
Впервые кто-то из династии обратился к ней уважительно. Это не могло не порадовать Нурбахар, но эта радость не могла перекрыть страх, который она испытывала, думая об Османе. Что если им всем нужно не только готовиться к худшему, но и принимать это все, как должное?
Вернувшись в покои Нурбахар сразу же увидела испуганных девушек и лекаря, осматривающего шахзаде Мурада. Айка стояла над лекарем то задавая вопросы, то пытаясь переспросить что-то у служанок.
— Что случилось?
— Что случилось?! Ты еще смеешь спрашивать?! — Айка была зла, она сделала шаг к Нурбахар. — Думаешь, что я не знаю, что ты каждый день молила Аллаха, чтобы с моим шахзаде что-то случилось?! Думаешь, что я не знаю какая ты коварная?! Думаешь, что я...
— Успокойся. Я никогда бы не пожелала дурного ребенку.
— Не подходи к моему сыну больше ни на шаг! Не смей подходить! — крикнула Айка, топнув ногой и указала на двери. — Выметайся! Я госпожа! Я приказываю!
Нурбахар тяжело выдохнула, взглянув на служанок, которые наблюдали за ней, не знаю готовиться уходить или сидеть на месте.
— Пока не решилась судьба нашего повелителя – все равны, поэтому закрой свой рот и следи за сыном! — она позволила себе грубость, но это не переходило за грань.
Нурбахар и без того терпела слишком многое. Вечные оскорбления, принижения, сравнения с наложницами и этот... осуждающий, совсем незаслуженная ярость во взгляде – это все окружало Нурбахар. Айка доводила своим поведением. Им нужно было держаться вместе, но они не могли находиться рядом, не могли вести беседы, поделиться горем.
— Не скажу ничего хорошего, госпожа. Ваш сын...
— Что с шахзаде?! Убери руки! — фаворитка никак не могла принять того, что с ее сыном, с будущим султаном что-то может случиться. — Что с ним?
— Возможно, при родах он получил травму... кости неправильно срослись и...
— И?!
— Возможно, что он будет хромать. Это не лечится. Возможно, это семейное что-то. Я дам вам мазь, просто растирайте ему ножку, как только начнет плакать. Это облегчит боли.
Лекарь передала Айке баночку с мазью, после чего быстро удалилась. Присев рядом с сыном, женщина провела рукой по лицу, поставила мазь рядом с собой и тяжело вздохнула. Нурбахар хотела поговорить с ней, сказать, что не все так плохо, но знала, как отреагирует на это Айка. Она горевала не потому что боялась за здоровье шахзаде, а потому что понимала, что такого сына никогда не поставят на престол. Султан должен быть сильным, крепким, мудрым и рассудительным. Мурад может вырасти мудрым, но его изъян никогда не сделает его сильным. Это наказание Айке за её грехи, но почему за неё должен страдать ребенок? Она никогда не пожалеет его, возможно даже возненавидит, потому что он не исполнит её заветную мечту – стать валиде.
— Мы будем молиться за здравие твоего сына, возможно, лекарь что-то перепутала. — Произнесла фаворитка, взглянув на Айку, которая продолжала сидеть и думать о чем-то.
Но думала она лишь о том, как теперь ей получить место у престола. Если султан жив, то она обязательно родит ему еще одного шахзаде. Здорового. Так и будет. Но если нет, тогда что? Она никогда не вернется в семью, на улицу, никогда не будет стоять на базаре, зазывая людей и не позволит своему сыну расти так же как росла она.
— Не нужны мне твои молитвы! Мой сын вырастет султаном и точка! Даже если султан Осман мертв, его сын вырастет и свергнет... Орхан-бея, и станет султаном, о котором будут писать в истории! — Айка поднялась, взяла сына на руки и прошла с ним по покоям. — Мы еще покажем на что способны!