27.
Улицы города пестрили обилием ярких тканей на прилавках торговцев, свежеиспеченный хлеб манил одним только запахом, отчего султан Осман почувствовал дикую тоску по дому. Он скучал по родным стенам, по тихим, спокойным беседам с сестрами, по ласкам возлюбленной, но самое главное – он скучал по правлению. Ему хотелось сделать жизнь людей, что однажды поверили ему и приняли нового султана, намного лучше. Но то, что видел теперь больше походило на воспоминания о детстве. О раннем детстве, когда он сбегал от стражи, гулял по самым бедным районам и думал о том, как все изменится, стоит ему получить престол. Теперь каждая улица родного города напоминала район, где жили бедняки. Что же случилось за время, пока султана не было? Почему никто из Пашей не следили за порядком? Почему все настолько печально?
Обернувшись на Ибрагима, Осман хотел задать вопрос, но паша лишь покачал головой, не давая ответа. Он не знал, что произошло, так же как и султан. Ему было ново видеть город таким, но радовало, что народ продолжал ждать чуда. Люди продолжали заниматься своими делами. Кто-то зазывал людей своими товарами, кто-то приводил улицу в порядок, сметая мусор в одну кучу. Когда султан дошел до фонтана, стоящего на главной площади, он сразу же сел рядом с ним и тяжело выдохнул. Никогда еще сердце так не щемило. Никогда прежде Осман не чувствовал такой боли.
— Я должен был предвидеть этот исход. — Сквозь зубы прошипел он, сжимая кулаки и взглянул в сторону торговца, который так внимательно следил за ним самим. — Паша, нам нужно скорее добраться до дворца, пока люди не подняли бунт.
— Ахмед-ага, поди сюда! Гляди, лучшие фрукты для гарема! Давно ты к нам не захаживал! Как дела? — услышали они и бросили взгляд на торговца, который наконец-то отвел от них взгляд, переключаясь на евнуха.
— Как думаешь, Ибрагим-паша, Ахмед-ага еще на нашей стороне?
— Никому нельзя доверять, повелитель. Это я запомнил! — проговорил Ибрагим по привычке чуть поклонившись, но тут же осекся, взглянув по сторонам.
— Не верю глазам своим! Аллах услышал наши молитвы! — тихий голос со стороны заставил Османа вздрогнуть и повернуться.
Рядом с ними стоял высокий мужчина с чёрными жгучими глазами, в чёрном простом кафтане, на голове такая же чёрная чалма. Этого человека ни с кем невозможно спутать. Он был, возможно, единственным, кто никогда бы не пошел против своего Повелителя. Единственный, кто предан своему падишаху настолько, что готов отдать свою жизнь. Ибрагим с опаской взглянул по сторонам, затем кивнул евнуху. Каждый знал, что нельзя привлекать к себе внимание.
— Шахир-ага, Орхан-бей во дворце? — это единственное, что беспокоило султана.
— Нет, его не было.
— Как не было?! — такое заявление заставило Османа подняться на ноги и занервничать. — Куда он мог направиться? Ибрагим, у нас нет времени на то, чтобы думать и решать что-то, но сердце подсказывает, что...
— Повелитель, — Шахир-ага хотел поклониться, но Ибрагим положил руку ему на плечо, качая головой, — вероятно, что Сафие-султан осведомила Орхан-бея о том, что женщины и наследники покинули дворец. Я слышал, как она говорила, что он пойдет на все, лишь бы взойти на престол.
Взгляд султана потемнел. Он не знал так это все или нет. Не знал, а потому и не мог бросить все здесь и отправиться в единственное место, где его могли принять, как дома. Двоякое чувство не давало уйти. Он стоял на месте не в силах решить что либо. Отправить туда Салиха? Ибрагима? Или же отправиться самому? Осман хотел видеть что творится и там, и здесь, но не в силах был разорваться. На раздумия не было времени. Нужно было что-то решать и чем быстрее, тем лучше. С каждым проведенным мгновением Орхан, возможно, приближался к дворцу Лале-султан. Только туда он мог отправиться. Только там могли укрыться женщины из его гарема и сестра.
— Ибрагим, ты остаешься здесь. Я доверяю тебе, надеюсь на твой светлый ум, а я возьму Салиха и направлюсь к Лале-султан. Ей может угрожать опасность. Да прибудет с нами воля Аллаха! — похлопав Ибрагима по плечу, султан быстрым шагом направился к воротам.
— Аминь... — прошептали оба.
Осман растворился в толпе и лишь Ибрагим и Шахир-ага наблюдали за ним, пока его черный плащ не скрылся за стеной. Оба не знали о чем говорить. Радоваться – рано. Нужно было что-то решать. Янычары ждали указаний, а раз Салих и султан покинули стены города, значит, что приказы ждали от Ибрагима. Но что он мог сделать? Добиться правды? Или же узнать у народа, что они думают о новом султане, который вот-вот взойдёт на престол? Что если попробовать переманить людей на сторону султана Османа, поднять бунт и тогда ни Сафья-султан, ни кто-либо из Дивана не сумеют противиться.
Кажется, что в голову Шахир-аги пришла та же самая идея. Они переглянулись с Ибрагимом и кивнули друг другу. Сорвав с головы капюшон, паша направился к торговцу, который продолжал уговаривать Ахмед-агу на покупку свежих фруктов для гарема.
Евнух выглядел иначе. На его сером лице не было улыбки, которая раньше была словно пришита. В глазах не было огня, который горел в его душе, когда он занимался любимым делом. Гарем султана – это его жизнь, но гарем угасал, а значит, что и жизнь тоже. Он поднял взгляд на Ибрагима и на мгновение в его глазах появилась надежда, но она почти сразу же сменилась на испуг.
— По сколько продаешь виноград? — поинтересовался Ибрагим, протянув руку к спелым гроздям.
— Как и все! Попробуйте, этот сорт особенный, я выращиваю его...
— А ты слышал, что с приходом к власти нового султана, он запретит выращивать что-либо на своих участках?
— Не может быть такого... Аллах не допустит этого!
— А я тоже слышал такое! Паши пару дней назад обсуждали этот вопрос на совете! — поддержал разговор Ахмед-ага. — Представь, Юсуф-ага, будем жить, как живут в... других странах.
— А как это... без выращивания? Эй, Мусид-ага, поди сюда!
Ибрагиму удалось привлечь к себе внимание людей и вывести на непринужденную беседу. Он ловко увел разговор от торговли к политике, затем обмолвился к кем-то о войне, пару слов о том, как живётся людям, а после, как бы случайно упомянул султана Османа. Взгляды людей сразу сменились. Народ надеялся, верил в то, что их падишах вернётся, и именно это и нужно было узнать Ибрагиму. Он чуть прищурился, развел руками и обвёл взглядом всех там присутствующих.
— Так может стоит поднять восстание? Мы с вами пойдём против Совета, против новых лиц во дворце! Вернем то, что по праву наследования принадлежит нашему Повелителю! Вернем власть нашему султану! Вернем Стамбулу прежнюю красу и радость! И да поможет нам Аллах!
Люди поддержали. Радостные возгласы, крики, смех уже преображал улицы города. Народ любил султана, они были верны и преданы падишаху в отличие от тех, кто все еще занимал должности в Совете.