Янычары вновь взглянули друг на друга, склонили головы и раскрыли двери. Это был важный момент не только для них, но и для Ибрагима. Впервые он ступал в зал Совета, зная, что султан Осман не поддержит его, но верил в себя и свою власть. Стоило ему шагнуть в зал, как все взгляды мгновенно обратились к нему. Паши, что все еще оставались там с неким трепетом взглянули на Фатиха и Орхан-бея, затем поклонились, но голос лжеправителя громом пронесся по всему залу:
— Не сметь!
Орхан-бей поднялся с трона, поправил кафтан и быстрым шагом направился к паше, который шаг за шагом направлялся к центру зала. Ибрагим не боялся Орхана, в нем не было той власти, какая была в султане Османе. Он не был жесток – был справедлив, и все это знали. Что же знали о Орхан-бее? Ничего. Многие даже не знали о том, что у султана Османа был старший брат. Ибрагим без страха смотрел на лжеправителя, в то время, как тот был вне себя от ярости.
— Кто ты такой, что смеешь вот так врываться в зал Совета? — Орхан-бей еле сдерживался, чтобы не схватить пашу за ворот и не выставить за двери.
— Я – Ибрагим! Я – Великий визирь Османской империи, империи, которой правит султан Осман, достойный сын покойного султана Ибрахим Хана. Абдуллах-паша, Юсуф-паша, Мухаммад-паша, разве не вы склоняли головы пред падишахом в день, когда он принимал престол? Почему в зале Совета посторонние? Заседание Дивана – это тайное собрание, на котором решаются важные дела Османской империи. Наш Повелитель скоро вернется во Дворец и тогда... тогда, Орхан-бей, вы ответите перед ним, а пока можете дать ответ Совету. — Ибрагим говорил громко, не сводя взгляда с, наливающихся кровью, глаз Орхан-бея.
Он готов был схватить Ибрагима за горло и покончить с ним раз и навсегда, но ждал. Выжидал момент или же испугался. Никто не знал нравов Орхан-бея, но все знали, что нельзя было поворачиваться к нему спиной. Он – враг, а врагу ничего не помешает вонзить клинок в спину. Они испепеляли друг друга взглядами, как вдруг Орхан отступил, развел руки в стороны и ухмыльнулся.
— А с чего бы нам верить в то, что ты... Великий визирь? Ты юн, неопытен... да ты хоть знаешь, что такое битва? Не бывавший в бою ни разу, теперь решил меня провести? — рассмеялся Орхан-бей, Фатих его поддержал, остальные молчали.
— Я юн, но далеко не глуп, Орхан-бей. Возможно и неопытен, но повидал не одну битву. Запомнил и ту, в которой вы покусились на жизнь султана Османа, но Аллах не позволил вам взять верх над ним! Совет! — Ибрагим сжал кулаки, понимая, что Совет молчит только лишь из-за того, что сомневается в нем. — Я все еще остаюсь Великим визирем! Я все еще предан султану Осману – великому правителю, и я не позволю, чтобы его место занял лжец и убийца!
— Ах ты, мальчишка! — разозлился Орхан, резко повернувшись к паше и замахнулся, желая ударить его, но Ибрагим перехватил руку.
Он крепко сжал запястье Орхан-бея, приблизился к его лицу, и проговорил настолько серьезно, что в глазах обманщика мелькнул страх:
— Я могу простить вам это... но то, что вы сделали с Повелителем – непростительно! Вы очернили себя, бей. Пойти против родной крови – великий грех... Я не вправе распоряжаться вашей жизнью, поэтому сейчас вы отправитесь в темницу! Вы и Фатих-бей!
Орхан-бей прищурился, перевел взгляд на Фатиха, после чего кивнул. Ибрагиму на мгновение показалось, что он выиграл, но лжец был хитер. Он ударил пашу свободной рукой прямо в грудь. На мгновение, Ибрагим потерял способность дышать. Он согнулся, пытаясь сделать вдох, но чем больше он пытался, тем сильнее задыхался. Совет не знал за кого заступаться. Они были на стороне победителя.
— Я – ваш Повелитель! — крикнул Орхан-бей, в то время, как Фатих схватил Ибрагима за рукав кафтана, заставляя видеть маленькую победу лжеца. — Никто! Никто не смеет так со мной разговаривать! Мальчишка, возомнивший себя Великим визирем недостоин этого звания! Стража!!!
Двери распахнулись. Ибрагим столкнулся взглядом с янычарами, которые, наверняка потеряли веру в него. Они поклонились Орхан-бею, взглянули на пашу и вновь на бея.
— За ложь в зале Совета! За осквернение имени своего Повелителя! — громко говорил Орхан-бей, затем подошел к паше, хватая его за подбородок и добавляя уже еле слышно. — За то, что ты не умер на поле боя, паша...
— Вы пожалеете об этом...
— За эти и другие грехи – приказываю... казнить! Немедленно! Совет, этот день вы запомните надолго! Отныне, все – кто идет против султана Орхан-бея будут приговорены к смерти! Увести!
Он оттолкнул пашу и прошел к Фатих-бею, что-то шепнув ему на ухо. Стража подхватила Ибрагима под руки и повела его к дверям, под громкий шепот пашей. Ибрагим не знал, где допустил ошибку, но принимал волю судьбы.
— На все воля Аллаха... — проговорил он, но никто его не слышал.