30.
Наконец-то в империи наступил долгожданный конец войне и борьбе двух братьев... Казнь Орхана была тяжелым событием для Османа. Он не мог отнимать жизни, но оставь все так, как было - история бы повторилась. Покойный султан Ибрахим всегда говорил, что верные решения порой даются тяжело. Очередной военный поход забрал много жизней. Не все вернулись с поля боя, от того султан Осман и велел держать траур сорок дней и ночей, пока души умерших не покинут землю. Темнота опустилась на душу Салиха-аги. Теперь с еще большей скорбью он смотрел в небо и думал о том, что когда-то и он пополнит ряды янычар, а пока продолжал жить с нескончаемой болью. Каждый ушедший был его учеником. Каждый бесстрашно шел на врага, защищая Османскую империю и падишаха.
Народ постепенно приходил в прежний ритм, возвращая городу его красоту и убранство. Сафия-султан вместе с дочерью отправились в Старый дворец, сам султан выслал их подальше. Он знал, что теперь, когда женщины были напуганы казнью их близких – никому опасность не грозила. Султан Осман не был рад этому, но был доволен, что все закончилось. Теперь он мог какое-то время отдохнуть, уделить время своим детям и женщинам.
Дела гарема легли на плечи Хаджие-султан.
— Как только наложницы прибудут, ты начнешь заниматься делами. Если что будет непонятно, спросишь у Шахир-аги или же Ахмед-ага даст тебе совет. — Говорил султан Осман, неторопливо ступая по коридорам дворца.
— Для меня это большая честь, Повелитель! — сказала девушка, улыбаясь тому, что брат позволил ей следить за гаремом.
Это было не только приятно, но и особенно ценно. Заниматься гаремом – это тяжкий труд, особенно, если в девушки в нем были не обучены главным правилам. Хаджие-султан была уверена, что справится, несмотря на свою молодость. Доверие, оказанное Османом было высшей похвалой, которую кто-то мог бы получить когда-либо.
— Я буду обязан тебе всю свою жизнь. — Я благодарна вам, Повелитель... — Хаджие неторопливо кивнула, понимая, что совершенная когда-то ошибка чуть не сгубила ее.
— Аллах справедлив. — Словно прочитав мысли сестры, проговорил Осман и взял девушку за руки. — Он видит, как ошибаются люди, как делают ошибки, думая, что Он упустит их из виду. В какой-то момент Аллах может отвернуться от человека, который делает много зла или же ошибок. Он отвернется, но будет наблюдать, и когда человеку понадобится помощь, Аллах подставит ему свое плечо. Теперь, ты это знаешь. Я горжусь тобой, Хаджие.
Девушка не знала, что и говорить. Она была растеряна, но в то же время рада.
— Повелитель... — Ибрагим-паша поклонился, затем подошел ближе к султану. — Лале-султан хотела бы с вами поговорить. Она ждет в саду.
— Благодарю, Ибрагим. — Кивнул султан, затем взглянул на сестру, еще раз тепло улыбнулся ей и направился прямиком в сад.
Лале-султан с сыном Сулейманом и Мустафой прогуливались по саду, обсуждая что-то. Это все показалось Осману каким-то подозрительным. Мустафа был еще слишком мал, чтобы проводить время с взрослыми. После трагедии с Рамлей-султан, он должен был остаться с Хаджие, ведь она все это время наблюдала за ним.
— Повелитель. – Сулейман поклонился, как только увидел султана, затем поклонилась и Лале-султан.
— Еще раз выражу свою благодарность твоему сыну, Лале. Сулейман, ты и твои янычары – наше спасение! – султан похлопал парня по плечу и улыбнулся, затем перевёл взгляд на Мустафу и погладил его по волосам. — Пойди к тетушке Хаджие, кажется, она сейчас направилась в гарем.
— Нет, Мустафа, постой! — строго проговорила Лале-султан, отчего Осман нахмурил брови и внимательно взглянул на сестру. — Повелитель, после того, что случилось, я не хочу, чтобы ребенок оставался во дворце. Эти стены – напоминание о том, что он пережил. Он надеется, что его мать вот-вот вернется. Лучше, я заберу его к себе во дворец. Там у него сестры, брат, я.
Осман не знал, как поступить в этой ситуации. С одной стороны сестра была права, но с другой... Мустафа мог озлобиться на него, если бы султан сам принял решение. На чаши весов были возложены решения падишаха и снисходительность к ребенку.
Прокашлявшись, султан Осман гордо вскинул голову, собираясь озвучить свое решение, которое стало бы судьбоносным для Мустафы. Но он увидел растерянный взгляд мальчика. Он столько времени выглядел взрослым, но теперь в его глазах читался страх. Осман вспомнил себя... он лишился матери в более осознанном возрасте, нежели Мустафа, но ему было тяжело. Переведя взгляд на Лале-султан, Осман присела, обхватив мальчика за плечи и ласково улыбнулся. Настолько ласково, как только мог. Он хотел, чтобы Мустафа знал, что у него есть тот, кто всегда поддержит его.
— Сейчас решается твоя судьба, Мустафа, и я не вправе решать за тебя. Как ты решишь, так и будет, понимаешь? — проговорил султан, глядя в глаза мальчишки. — Ты можешь остаться здесь с тетушкой Хаджие, либо же тетушка Лале заберет тебя к себе во дворец. У тебя есть время для раздумий, но не затягивай с этим, хорошо?
— Повелитель... — голос мальчика дрогнул, но он сжал руки в кулаки и тяжело выдохнул, набирая воздуха, чтобы говорить. — Я уважаю вас и ценю ваше мнение! Ценю каждое слово, сказанное вашими устами. Для меня большая честь то, что вы даете мне право выбора. Я люблю тетушку Хаджие, ценю мудрость Нурбахар-хатун, которые опекали меня дот вашего прибытия... но я все же хочу принять приглашение тетушки Лале. Сулейман подготовит меня, и я стану янычаром! Стану старше, и буду защищать вас, ценой своей жизни, Повелитель!
Осман понимающе кивнул, затем перевел взгляд на Лале-султан и улыбнулся:
— Моя сестра воспитала прекрасного сына! Приезжай в гости, Мустафа. Двери дворца всегда открыты для тебя. Да, прибудет Аллах с тобой! Да, убережет он от недругов тебя и дом, в котором ты живешь!
— Аминь. — Проговорил Мустафа, и султан рассмеялся, затем поднялся, кивнул сестре и направился во дворец.
Ему было тяжело, потому что он считал, что Мустафа все же согласится остаться рядом с ним, но мальчик сам пожелал уехать.