На вершине власти
Аскетом жить — какая жуть.
Ему для счастья нужно много.
Мечтал и Он когда ни будь,
Проникнуть в царские чертоги.
Сбылась заветная мечта.
И, словно юная невеста,
Вдруг покорилась высота —
Он на вершине Эвереста.
Он долго шёл по головам.
Сменялись маски, сёдла, кони.
Не верил клятвам и словам.
И вот весь мир как на ладони.
Морям и облакам под стать,
Пожалуй, выше сосен ростом.
Он должен миром управлять,
И это оказалось просто.
Чтоб дала больше молока
Худая рыжая корова,
Ей нужно чаще мять бока,
Не тратя на неё полову.
Не стоит тратить отрубей.
Он понял истину простую:
— Дои, ладони не жалей,
А сдохнет — заведи другую.
А люди — это тот же скот.
Как их стенанья надоели.
Пусть гордо шествует народ,
На паперти и на панели.
Им место там, Его ж удел,
Купаться в серебре и злате.
Чего-то Он всегда хотел,
Но скудно у Него в палате.
Всего лишь тысяча картин,
А золота лишь пять КАМАЗов.
Парчи обычной палантин,
И небо не в сплошных алмазах.
Его огромный стол накрыт,
Любыми яствами планеты.
Вот только жаль, что аппетит,
Не позволяет съесть всё это.
Он дев прекрасных уложить,
На ложе может пару дюжин.
Но всех нет сил перелюбить.
И вот уже никто не нужен.
Не лезет осетрина в рот.
От сытости померкло небо.
А под окном стоит народ,
И просит хоть краюшку хлеба.
Делить с людьми свой скудный стол?
Он даже не желает слушать.
Не для того он к власти шёл,
И отдал Люциферу душу.
Но Он, не веря в чудеса,
Не слушал слог высокопарный.
И вдруг поднял на небеса,
На вилы — люд неблагодарный.
Придется посылать фрегат
Как жаль, что в Тихом океане
Не знают веников и бани.
Они гуляют по дорожке,
Без балалайки и гармошки.
А вождь их людоед и гад,
Придется посылать фрегат.
Страшный сон вора в законе
Хочу вам сон свой рассказать.
Простите, что по фене.
Иначе слов мне не связать —
Я вор, а не Есенин.
Короче, жил один пацан.
На воле, не на зоне.
С обычным погонялом «Ян».
Ну, типа, был в законе.
Он «Южный рынок» крышевал,
А рынок был не хилый.
Там тёрлось множество кидал,
Путаны и терпилы.
Текли там водка и вино,
Картежники катали.
И кабаки, и казино,
И все бабло листали.
Он не по-детски их давил,
И богател как в сказке.
Однажды кто-то из терпил,
Решил пойти в отказку.
Пришла братва его карнать,
А он затеял драку.
И говорит: «теперь башлять»
Мне хочется Бараку.
Начался тут базар-вокзал.
Барак был тоже в силе.
Он страх на «Южных» нагонял,
И Яна прокатили.
Но Ян был тоже не профан,
И настучал Вавану.
А тот козырный был пахан,
И не любил нирвану.
Ваван понятий строгих был,
И не любил проделки.
Он, что бы поделить терпил,
Забил Бараку стрелку.
Пришла на стрелку вся братва.
Судили и рулили.
Перетерали до утра,
И рынок поделили.
Ваван забрал себе притон,
И пару ресторанов.
Барак сказал, что будет он,
В руках держать братанов.
Но в пару-тройку кабаков,
Ботву, что на задворках.
Забрались несколько лохов,
И начались разборки.
~ 3 ~