XVII. В сухом Торонто
(пер. М. Десятовой)
Примечание: Нашим читателям — нашим многочисленным читателям — из Экваториальной Африки предлагается читать название как «В сухом Тимбукту», а жителям Центральной Америки — «В сухом Тегуантепеке».
Возможно, во всем виновата резкая смена влажности. Говорят, такие перепады пагубно сказываются на человеческом организме.
Как бы то ни было, в ту ночь — я ехал поездом из Монреаля в Торонто — мне никак не удавалось заснуть.
Меня замучила особо злостная бессонница, которая, мало того, распространилась, похоже, и на остальных пассажиров. Темную тишину вагона периодически нарушали отчетливые горестные стенания.
— Там что, больные? — поинтересовался я через шторку у проходящего мимо проводника.
— Нет, сэр, — ответил он. — Никто не болен. Это пассажиры из Торонто.
— Все в одном вагоне?
— Все, кроме того джентльмена, который пел в купе для курящих, — вы, наверное, тоже слышали. У него прямой билет до Чикаго.
В конце концов, как по обыкновению и случается, меня сморил непривычно тяжелый сон. Я выпал из жизни до поры до времени, пока не обнаружил, что сижу одетый и умытый в обзорном хвостовом вагоне, дожидаясь прибытия.
— Это уже Торонто? — спросил я у пульмановского проводника, вглядываясь в пейзаж за окном.
Проводник потер стекло пальцем и тоже глянул.
— Кажется, да.
— Мы здесь останавливаемся?
— Сегодня, вроде бы, останавливаемся. Помнится, начальник поезда говорил, что надо сгрузить накопившуюся груду консервных банок из-под молока. Пойду, пожалуй, уточню, сэр.
— Еще спрашиваете! — вмешался из соседнего кресла склочного вида джентльмен в сером твидовом костюме. — Останавливаются или нет? Еще как останавливаются. Вы что, не знаете? — напустился он на пульмановского проводника — Все поезда обязаны здесь останавливаться! На это есть особое постановление муниципалитета Торонто.
— Я не знал, — смутился проводник.
— Вы хотите сказать, — напирал склочный джентльмен, — что не читали постановлений муниципалитета Торонто?
— Нет, сэр.
— Вот ведь невежды! — припечатал серый склочник, разворачиваясь ко мне вместе с креслом. — Пора уже издать постановление, обязывающее их читать постановления. Немедленно начну кампанию. — Он вытащил красную записную книжечку и что-то в ней черкнул, бормоча: — Давненько кампаний не было.
И он резко захлопнул книжечку. Резкость была присуща ему во всем, я уже обратил внимание.
— Ну уж вы-то, сэр, — обратился он ко мне, — разумеется, читали наши муниципальные постановления?
— О, да, еще бы. Увлекательное чтение. Не оторваться.
— Для нашего города это весьма лестно, — вспыльчивый джентльмен склонился в полупоклоне. — Однако, я так понимаю, сэр, вы не из Торонто?
— Нет, — как можно скромнее признался я. — Из Монреаля.
— А! — Джентльмен откинулся в кресле и смерил меня пристальным взглядом. — Из Монреаля? Вы пьяны?
— Нет. Вроде бы.
— Но вы жаждете выпить? — гнул свое мой новый знакомый. — Душа просит? Чувствуете этакое томление, а?
— Нет, — ответил я. — Время ведь еще довольно раннее…
— Именно, — перебил склочник. — Но, если я правильно понимаю, в Монреале все питейные заведения открываются в семь утра, и там практически сразу яблоку негде упасть.
Я покачал головой.
— Это преувеличение. Мы, наоборот, всеми силами стараемся избежать давки и толкотни. Духовные лица, представители торговой палаты и университетские ректоры пропускаются вперед без очереди — из соображений общей галантности.
— Непостижимо! — воскликнул серый джентльмен. — Секундочку, я должен себе пометить. «Вся церковь, — вы же сказали „вся“, да? — пьяна уже в семь утра». Позор! Но вот мы и подъехали к центральному вокзалу Юнион-Стейшн. Какой размах, правда? Недаром им восхищаются во всем мире. Обратите внимание, — призвал он, когда мы, сойдя с поезда, проследовали внутрь вокзала, — первый и второй этаж соединены лестницами, необычно и очень удобно: если вы разминулись с приятелями внизу, достаточно всего лишь поискать наверху. Если их и там нет, просто-напросто спускаетесь снова вниз. Постойте, вы на улицу? Я вас провожу.
На выходе с вокзала — в полном соответствии с моими воспоминаниями — поджидали пассажиров носильщики и водители гостиничных автобусов.