Я выдержал ее взгляд.
– Заставлю ее влюбиться в себя прежде, чем все испорчу. Тогда она не уйдет.
– Звучит как стокгольмский синдром, но мне нравится. Я что-нибудь придумаю с Сергеем. – Его голос тронула улыбка. – И если мне придется переспать с его дочерью, то так уж и быть.
Положив трубку, я перешел на английский.
– Я тебя разбудил?
– Да. – Она вздохнула и потянулась. – Но мне нравится слушать, как ты разговариваешь по телефону.
Наверное, мне бы следовало чувствовать себя виноватым за то, что строил планы против нее, но нет. Я наклонился вперед, сидя на ее дурацком розовом диване, и облокотился о колени.
– Почему?
– У тебя сексуальный голос. – Она зевнула.
Я улыбнулся. Она всегда была такой честной. Эта черта встречалась мне в людях редко – да и я сам не был таким, – но, может, поэтому она и казалась чем-то новым. Каждое произнесенное ею слово было искренним отображением частицы ее самой. И я хотел собрать их все.
Она покраснела.
– Извини, что уснула.
Я раздел ее и отлизал, только чтобы она заснула буквально через несколько секунд после того, как кончила. Честно говоря, готов был делать это до конца своих дней, даже зная, что ничего не получу взамен. Я так долго о ней мечтал, а реальность оказалась лучше любых фантазий.
– Давай я тебе отплачу?
Я задумчиво потер свой стояк сквозь трусы, оценивая предложение, но тут она зевнула, и ее веки снова потяжелели.
– Утром отплатишь.
– Что ты делаешь? – спросила она, когда я залез к ней в кровать и прижал к груди.
– Сплю.
– Здесь? – Она словно ужаснулась.
– Да. А теперь помолчи. Я устал. – Никогда раньше этого не делал. Мне не светило даже сомкнуть глаз.
– Ладно.
Через пять минут она уже сопела.
Я провел рукой по ее бедру, запоминая его изгиб и бархатистость кожи. Ниже поясницы на ее спине были две ямочки, которые меня всегда завораживали, сразу над сочной задницей, которая была прижата ко мне. Ее волосы были у меня перед лицом и пахли ванилью. Слишком много ощущений одновременно. Словно дофамин ввели сразу в вену. Мое сердце колотилось. Кровь бежала по венам так быстро, что рука почти начала дрожать.
Когда ты так долго чем-то одержим, а потом оно становится твоим – это все равно что познать Бога. И никто не уходит из чертова рая добровольно.
Глава двадцать восьмая
Джианна
Было жарко.
И почему мое одеяло словно стало весить тридцать кило?
Я попыталась перевернуться, но не смогла пошевелиться.
Продравшись сквозь глубокое недоумение и бессознательность, я поняла, что именно меня держит. В моей комнате был мужчина. В моей кровати. Паника разлилалась по венам, и я широко распахнула глаза.
– Спи, malyshka.
Сердце вспомнило, как биться.
– О боже мой, – с облегчением выдохнула я. – Я думала, ты какой-нибудь маньяк-убийца.
Послышался тихий смешок.
– Ну, почти угадала.
Тридцатью кило одеяла оказалась его рука, а жаром был он сам, прижатый ко мне. Из окна не было видно солнца, но в комнате было светло. Он оставил открытой дверь ванной с включенным светом, как я делала каждую ночь. От такой заботы мое сердце сжалось в груди. Но теперь, когда я была не одна, казалось, что в комнате до неловкости светло.
Я сглотнула.
– Могу обойтись без света, если он мешает тебе спать. – Об одной мысли об этом я уже начала покрываться холодным потом.
– Мне не мешает.
Я была не уверена, верить ли ему, но тут же забыла об этом, почувствовав его стояк. В его горле раздался тихий стон, когда я поерзала и потерлась об него. Боже, этот мужчина был таким теплым и полуобнаженным, что от одного только ощущения его тела у меня уже сводило пальчики от удовольствия. Если бы я знала, что обниматься с Кристианом Аллистером будет так кайфово, залезла бы к нему в постель еще несколько лет назад, чисто ради этого.
Не удержавшись, я потерлась задницей о его эрекцию. Он схватил меня за бедро, и сначала я думала, что он меня остановит, но вместо этого он прижал меня к себе сильнее. Жар поднялся между моих ног и сгустился там, пока я качала бедрами под шелест простыней и звуки нашего дыхания.
Я перевернулась в его руках, и он перекатился на спину, дав себя оседлать. Провел руками по моим бедрам, глядя на мое обнаженное тело полуприкрытыми глазами.
Я опустила взгляд на его губы. Поверить не могла, что он никогда не целовал никого, кроме меня. Да к этому человеку стояла очередь желающих отсюда и до самого Китая, черт подери. Но должна была признать: тот факт, что я была единственной, а значит, его первым опытом, меня невероятно заводил.